Вынужденно женаты. Замуж за майора

Глава 24

Заканчиваем с переездом ближе к вечеру. Управляемся за два раза. В первый заход Женя с сыном увозят вещи, во второй уже едем все вместе.

Они живут в типичном служебном доме. Уже не новом, но с виду ухоженном. Небольшая парковка возле дома, слово “паркинг” тогда не знали да и не думали, что будет столько машин. Во дворе железные качели постсоветского периода, железные конструкции для выбивания ковров. Горка, правда, уже пластиковая.

Женя открывает подъезд, пропускает нас вперед.

– А какой этаж нажать? – Настя тянет руку к кнопкам.

– Седьмой.

Ищет цифру “7” и довольно нажимает.

– Ну все, проходите, – открывает нам дверь.

В квартире мужская чистота. Без ковриков, картин на стенах, без магнитиков на холодильнике, прихваток и баночек с надписями “соль и сахар”; вазочек, диван аккуратно заправлен, подушки стоят как по линейке.

Женщин и маленьких детей тут определенно не живет.

– Вот ваша комната, – показывает просторную гостиную с диваном, телевизором и рабочим столом.

– Ну все, Настюх, – улыбается ей Женя, – это твоя комната. Тут можешь раскладывать своих кукол.

– А куда?

– Тань, я не успел убрать тут, конечно.

– Понимаю. Как и я.

– Из этого шкафа сейчас выгрузим все, сразу переберу. Половина тут уже и не нужна.

– Хорошо, Жень, может, мне приготовить что-нибудь на ужин?

– У нас на ужин пельмени обычно. Олег уже профессионально умеет их готовить.

– Я могу что-то повкуснее пельменей сделать.

– Тань, давай сегодня пельмени, а завтра уже приготовишь, а то у нас еще работы…

– Пап, я с ребятами схожу на улицу погулять? – заглядывает к нам Олег.

– На час.

– Понял.

Настя раскладывает свои игрушки, Женя ставит вариться пельмени, я начинаю потихоньку разбирать его шкаф.

И телефон оживает.

Саша.

Сердце ухает вниз.

Выключаю звук и иду на кухню.

– Жень… – подхожу к нему, показываю экран. – Бывший муж звонит.

– Давай я поговорю, еще раз объясню. Потом заблокируем его.

Берет спокойно телефон, принимает вызов.

– Алло.

Пауза.

– Чего звонишь?

– А это кто? Мне Таня нужна.

– Мне тоже, – говорит ровно и низко. – Слушай меня внимательно. Этот номер ты забываешь. Этой женщине ты больше не звонишь, – отворачивается к окну. – Она вышла замуж. И можешь туда больше не ходить, она переехала.

– Куда переехала.

– Этого тебе знать не надо. Ты понял? – оборачивается ко мне.

У Евгения напрягается челюсть.

– Если не хочешь проблем, ты их сам не ищи. Лучше удали этот номер.

– Мне надо Таню услышать.

– А ей тебя слышать не надо. Конец разговора.

Нажимает “сбросить”, блокирует его номер и возвращает мне телефон.

– Все.

– А если…

– Не будет “если”. Тут ты под защитой. Поняла?

Киваю.

– Все, пельмени готовы, – открывает шкафчик. – Кстати, тут у нас тарелки, тут всякая всячина, стаканы, тут приправы и орехи, – идет по полкам. Тут вытяжка, – показывает, как включать-выключать. – Тут крупы, макароны, тут хлеб. Холодильник. Все, что видишь, можно есть.

– Но делиться, – смеюсь.

– Да, но делиться.

Я достаю тарелки и черпак. Раскладываю пельмени.

– Настюша, – зову дочку.

А в ответ, как в песне – “тишина”.

Ставлю тарелки на стол и иду за ней в комнату.

– Настюш, иди руки мыть, сейчас ужинать будем.

Опять тишина. В принципе, не удивительно. Настя умеет “растворяться” – в игрушках и в своих историях.

– Настя? – в комнате ее нет.

И тут щелкает тот самый материнский тумблер.

Сердце ускоряется.

– Жень, у нас проблема. Настя!

Женя выходит в коридор. Заглядывает в ванную.

Ее нет нигде.

Встречаемся взглядами. Он переводит свой на двери детской.

Я за ним. Там приоткрыта дверь.

Одновременно навстречу друг другу. Женя открывает дверь. Настя стоит возле стола с полусобранной картиной пазлов и что-то там разбирает.

– Оеей, Настюха, – кривится Грачев, – что ж ты натворила!

Угол полностью разгромлен и превращен в кучу вырезанных деталей.

– Настя, ты спросила, можно ли трогать?

Округляет глаза, глядя на меня.

– Посмотри, что ты наделала. Олег собирал, а ты все разбурила.

Складывает виновато губы, выпячивая нижнюю губу.

– Тань, ну все, не ругай. Она же не знала.

– Она должна была спросить.

– Ну, должна была. Забыла. Тут же и компьютер, и грамоты, Настя, нельзя заходить в эту комнату, когда тут нет Олега, поняла?

Кивает, насупившись.

– Ну все, – вздыхаю, – сейчас поедим и будем собирать. Надо срочно скрыть следы диверсии.

– Согласен. Улики уничтожить, свидетелей подкупить, – кивает Женя. – Классическая операция “Спасение пазлов”.

– Настя, – поворачиваюсь к дочке, – в комнату Олега, когда его нет, больше не заходишь. Поняла?

– Угу, – кивает слишком быстро. Так кивают люди, которые уже все поняли… но не факт.

Мы выходим первыми, Женя идет следом и аккуратно прикрывает дверь в комнату сына.

– Он очень расстроится? – спрашиваю тихо.

– Ну… скажем так: если бы это были мои пазлы, я бы завел уголовное дело. А он мой сын…

– Отлично. Успокаивает.

Я оглядываюсь на закрытую дверь.

– Может, замок поставить? Чтобы… ну… защитить.

– Куда?

– В комнату Олега? И тебе тоже.

– И на холодильник еще, – улыбается Грачев и садится за стол, – а то спать ночью не дает.

– Нет уж, – качает головой, – будем привыкать к тому, что в доме появился маленький человек.

– Это она еще во вкус не вошла, Грачев. Скоро сам побежишь за замком.

Он усмехается, переводит взгляд на маленькую разбойницу, которая уже делает вид, что ни в чем не виновата.

– Ничего. Я и не с такими справлялся, – отвечает совершенно серьезно.