Вынужденный брак, или Мама для дочки бандита

- 5 -

— Так рано ушли с вечеринки… — нарушает он тишину момента. — Не понравилось?

Я качаю головой, что можно понять двояко.

— Успели сделать то, что хотели? — слышу оттенок злости в голосе и, не удержавшись, бросаю взгляд в его сторону, чтобы сразу и бесповоротно пропасть. То, чего боялась, случилось – он поймал меня в сети своего томного, тягучего, полного мужского обещания взгляда.

— Не понимаю, о чем вы, — бурчу я.

— Конечно понимаете, — ведет он толстой бровью, которая гибко ломается от его нахального внимания. — Но, впрочем, это ваше дело…

— О чем вы говорите? — я понимаю, что он издевается надо мной, высказываясь так пренебрежительно, и это мне не нравится, даже очарование момента единения с этим опасным, брутальным мужчиной пропадает. Наружу вываливается моя жажда справедливости и желания разобраться.

— О том, — он вдруг плавно перемещается в пространстве, оказавшись прямо напротив меня, быстро жмет на кнопку остановки лифта и склоняет голову так, чтобы оказаться лицом к лицу. Его близость опаляет, дыхание обжигает, под шубой мне становится так жарко, будто кто-то включил обогреватель сразу на тридцать пять градусов по цельсию. — Как иногда маленькие девочки ловят богатых мальчиков… — он медленно проводит рукой по отвороту моей шубки, неплотно запахнутой на груди, и от того, что вот так легко и просто сломал между нами границы, становится и жутковато, и весело. Губы покалывает от неясной тоски и близости, а тепло из груди готово затопить сознание.

Мужчина дотрагивается до кромки кружева на груди платья и это прикосновение действует как разряд тока. Я вздрагиваю, и это не может укрыться от алчущего взгляда, которым он следит за мной, ловит любой оттенок эмоции.

— Что вы себе…

Хочу добавить «позволяете», но язык не слушается.

— Сколько тебе нужно? — говорит он мне практически в губы, отчего-то лишая воли и связывая томным шепотом, в котором сквозит страсть и голод, по рукам и ногам, не давая дернуться, ударить наглеца по щеке смачной оплеухой. — Дам в два раза больше…

— За кого вы меня принимае… — снова не успеваю добавить, потому что он вдруг поднимает руку между нами и прикладывает указательный палец к губам, несильно надавливая, чтобы он уперся в нижнюю губу.

— За ту, которой нужны деньги… — его рука, на которую он опирается прямо возле моей головы, начинает вибрировать от напряжения. Мне кажется, что он хочет дать волю своим рукам, но силой удерживает их на месте. — А я – тот, кто может с ними расстаться за небольшую услугу…

Эти слова внезапно отрезвляют меня. Что? И он тоже хочет меня купить? Не бывать этому! Вся животная манкость, которая окутала меня свежим морским парфюмом с нотками мореного дуба, запахом мужского чистого, сильного тела, мигом слетает, обнажив главное: он меня обидел, предложив деньги! За что? За мое тело? Не бывать этому!

Злость придает сил, и я, не долго думая, резко поднимаю руку, чтобы со всей силы со звонким шлепком опустить ее на его щеку, оставляя вспышку недоумения в красивых глазах и растекающийся по коже розоватый след тонких пальцев, больше похожий на карту Италии.

— Я не проститутка, козел! — нервно кричу, поправляю полы шубки, проскальзываю прямо под рукой обалдевшего мужчины, и вовремя: неспешный лифт, наконец, доезжает до первого этажа, и я спешу к крутящейся двери, впускающей морозную свежесть вместе с редкими снежинками.

На секунду оглядываюсь, едва не поскользнувшись на мраморных полах дорого отеля, и вижу удивительную картину: мужчина смотрит мне в след, прижав свою ладонь к месту моего удара и смеется.

Смеется!