Вынужденный брак, или Мама для дочки бандита

- 8 -

Часом позже такси высаживает нас с отцом возле огромного дома. Я бы даже сказала, что это не дом, а настоящий сказочный замок, мини-копия Диснеевского.

Машина въехать во двор не может – ее задерживает охранник у ворот и заставляет нас идти до крыльца пешком. Это недолго, дорожка хорошо расчищена от снега, идти легко, но все равно остается гнетущее ощущение, будто бы мы – нищая семья, которая пришла к барину за серебряной монетой. Наверное, Марсель специально так наказал сделать своему охраннику, чтобы я почувствовала привкус унижения, как и он, когда я залепила ему пощечину.

Дверь легко поддается, мы входим внутрь, и я стягиваю шубку, потому что домашний жар после прохлады декабря сразу сбивает с ног.

— Ты будешь папиной женой? — слышу неожиданный писк внизу и опускаю голову. Девчонка с черными волосами, подвязанными красной лентой на лбу, едва достающая мне до пояса, внимательно глядит темными глазами, приоткрыв рот, в котором угадывается отсутствие передних зубов.

— Буду, — сумрачно буркаю я.

— Ой, а кто это у нас? — начинает подхалимажить отец, и мы одновременно с девчонкой неприязненно глядим на него. Она даже не думает отвечать на этот вопрос – потому что и так по разрезу больших глаз, изгибу губ, властному наклону головы понятно, чья это дочь.

— Ты мне мамой не будешь! — сверкает она яростно своими черными очами, а я пожимаю плечами и самостоятельно вешаю свою шубку и папино пальто в зеркальный шкаф. Даже не собираюсь становиться мамой ничьему ребенку, тем более такому несдержанному и невоспитанному!

Мое дело простое и на удивление дорогостоящее: подписать документы, получить деньги и уйти восвояси отсюда.

Все просто, и я рада такому исходу. Все лучше, чем становиться любовницей сомнительного типа, который выхаживает возле, словно кот вокруг сметаны.

— Дина! — слышится резкий окрик со стороны, и мы с отцом вздрагиваем. Голос тут же меняется на значительно более ласковый: — Не груби, пожалуйста, гостям. Настя поживет у нас какое-то время. Будь с ней добра.

Я тут же удивленно приоткрываю рот: о том, чтобы жить в доме этого мужчины, речи не было! Мы договаривались только о том, что я дам согласие на брак! Причем фиктивный!

— Виктор Степанович, — Марсель легкой упругой походкой подходит к отцу и жмет ему приветственно руку.

Я же, несмотря на то, что киплю от злости, не могу себе отказать в удовольствии и не смотреть во все глаза на его великолепный, накачанный зад, какой бывает у людей, знающих, что такое усиленные физические нагрузки.

 — Хорошо, что вы приняли мое предложение.

Отец разводит руки в стороны. Кивком соглашается со словами своего нового лучшего друга. И это до смешного нелепо: не далее, как вчера он сам мне советовал держаться подальше от этого человека, а сегодня уже самостоятельно ведет меня в логово льва, чтобы бросить здесь на съедение зверю.

—Жить с вами не соглашалась! — замечаю я, но Марсель будто не слышит, показывает рукой вперед, куда убежала эта несносная дикарка – его дочь, подпрыгивая на одной ноге, демонстрируя полное безразличие к гостям. Какая невоспитанная девчонка!

— Все это мы еще обсудим, — вдруг поворачивается он, проходя мимо, и мне становится трудно дышать – будто бы весь воздух выкачали из помещения, оставив жалкие крупицы, которые скользят вдоль полных чувственных губ мужчины.

На мгновение я замираю, и мне кажется, будто бы меня тянет к нему, засасывает в темные глубокие глаза, где можно легко и просто раствориться, потеряв себя. 

Но нет.

Не мне.

Прикрываю глаза, разрывая зрительный контакт и едва заметно отмахиваюсь головой от каких-то неясных мыслей, начинающих настырно пробираться в мое сознание, как муравьи – в сахарницу. Мне нельзя дать ему взять над собой верх.

— Нечего и обсуждать, — говорю ему в спину. — Подпись – роспись, и каждый расходится по своим делам.

Он кидает снисходительный взгляд через плечо в мою сторону, а сам вполне любезно улыбается, показывая нам, своим гостям, место за большим круглым столом.

— Милая, позволь мужчинам решать, что делать, — говорит он, нагло блестя глазами.