Вынужденный брак с врагом семьи. Цена расплаты — любовь

Глава 4

В машине вжимаюсь в дверцу, стараясь максимально увеличить между мной и Павлом расстояние. Потому что совершенно не понимаю, что будет дальше. Но мужчина даже не смотрит в мою сторону. Снимает пиджак, с лёгкой небрежностью кидает на сиденье между нами. Удобно устраивается, из бардачка в подлокотнике достаёт планшет и начинает что-то на нём просматривать. Я же украдкой изучаю его. Напрасно мне он показался худым. Скорее жилистый. Тонкая ткань рубашки натягивается на сильных руках и тренированном теле. Даже на шее отчётливо прослеживаются мышцы. Аккуратная щетина покрывает мужественный подбородок, который слегка выпирает вперёд. Орлиный нос, тонкие губы, густые волосы цвета вороньего крыла. Он с некой ленцой водит пальцем по экрану. Не отводит внимательного взгляда тёмно-синих, как бушующий океан, глаз.

— Нравлюсь? — и снова этот ровный голос.

Будто ничего странного не происходит. Хотя о чём я? Это моя жизнь рухнула. У меня всё пошло не по плану.

Не отвечаю, отворачиваюсь и смотрю в окно на мелькающие пейзажи.

Я не имею ни малейшего представления, куда мы уезжаем. Никогда не была в этой части города. Но здесь много зелени, а вместо высоких человейников — маленькие аккуратные домики. Вскоре мы вовсе выезжаем из города. Боковым зрением замечаю, что Павел подаёт знак рукой, и перегородка между нами и водителем медленно скользит вверх.

Тело вмиг сковывает и перестаёт меня слушаться, сердце начинает бешено биться, готовое в любой момент выскочить из груди. Бросаю взгляд в окно: трасса и деревья. Озноб моментально охватывает меня. Веду плечами в желании сбросить его. Шорох справа заставляет резко обернуться к мужу лицом. Готовлюсь к худшему, хотя понимаю: “Что я могу сделать против него?”.

Павел тянется вперёд к консоли и регулирует температуру в салоне.

— Так лучше? Можешь накинуть мой пиджак.

Протягивает пиджак мне, но я мотаю головой. Не готова принимать что-либо от него: продолжаю ждать подвоха. Кажется, что вот именно сейчас я позволю себе расслабиться и что-то ужасное и непоправимое произойдёт. Эта мнимая забота в виде увеличения температуры в салоне или протянутый пиджак — всего лишь попытка отвлечь меня. Переключить моё внимание, а потом…

Не хочу думать, что может произойти. Мысли скачут от “ничего” до “оставят где-нибудь в лесу”.

Павел понимающе усмехается, откидывает пиджак обратно на сиденье.

— В ближайшее время за тобой будет закреплена моя помощница. Что-то понадобится, можешь попросить у неё. Ольга всё организует. Свадебное путешествие придётся отложить на пару недель, позже можем выбраться. Куда ты там хотела? Париж?

Да, Париж. В город любви. И мечтала я посетить его с любимым мужчиной. Ехать туда с этим мужем для меня как осквернить собственную мечту. Идеал, который я нарисовала в своей голове.

Павел легко считывает меня.

— Или в любое другое место. Дальше. Несколько дней тебе придётся посидеть дома.

— Павел, зачем я вам?

— Ты мой трофей.

Его признание выбивает из меня весь воздух.

Три слова — и меня стёрли как личность. Сделали вещью. Трофеем.

От ответа Павла ещё больше вопросов кружится в голове. Но ни один из них я не решаюсь задать. Не знаю, чего боюсь больше: разозлить мужа своими расспросами или услышать ответ.

— Иногда правда, Настасья, бывает хуже неведения, — Павел снова считывает меня, — поэтому, прежде чем озвучить волнующий тебя вопрос, реши для себя: готова ты или нет услышать ответ.

Киваю, соглашаюсь, но тут же понимаю, что мне всё же нужно знать, что произошло.

— Я хочу знать.

Упрямо вздёргиваю подбородок и впервые с момента нашего знакомства прямо смотрю мужчине в глаза. Какое-то время мы играем в гляделки, но я первая не выдерживаю и отвожу взгляд. Слышу тихую усмешку, будто муж этого и добивался. И сейчас доволен полученным результатом.

— Слушай тогда сказку, Настасья. Давным-давно двое друзей открыли свою фирму. Фортуна оказалась на их стороне, и их дела быстро пошли в гору. Друзья работали, развивались. Проходит несколько лет, и о них уже знает вся страна и не только. В ближайшем зарубежье тоже начали говорить о них. Появились желающие сотрудничать с ними. Кто-то вполне легально, а кто-то начал предлагать серые схемы для быстрого и беспроигрышного заработка. На этой почве друзья и разошлись во мнении. Один был принципиальным, настаивал на честном ведении дел. Другой хотел заработать.

Павел замолчал на секунду, оценивая мои эмоции. Затем продолжил:

— Мужчины были ведь друзьями и пришли к консенсусу. Так думал один из них, пока за ним не пришли домой и не арестовали. Обвинили в мошенничестве, а ещё в убийстве. Расследование тянулось не один год, всё это время второй тщательно изображал настоящего друга. Нашёл адвоката, поддерживал жену друга и, конечно же, занимался делами бизнеса. Но, как бы адвокат ни старался, обвиняемого вытащить не удалось, как и смягчить приговор. Мужчину посадили на двадцать лет. Преемником стала его жена. Какое-то время она активно занималась фирмой, вникала в рабочие дела, советовалась с мужем, а потом, примерно через год, подала на развод.

Чтобы уйти к другому, прихватив с собой долю в бизнесе. Как можешь догадаться, Настасья, ушла она к бывшему другу. Бизнес её не интересовал. Она была из тех женщин, которые не привыкли работать. Она была той самой Стрекозой из басни Крылова. Праздно относилась к жизни, совершенно не думая о будущем. Поэтому, когда новый любовник предложил переписать долю на него, она с радостью согласилась.

Снова воцарилась тишина, и я получила очередной пронизывающий взгляд.

— А дальше всё оказалось банально: мужчина, получив своё, оставил женщину без всего. Сам женился на другой, на более выгодной партии. Женщина оказалась не готова к падению из роскошной жизни в нищету и быстро спилась. Ах да, забыл сказать, у неё был ребёнок. Мальчик семи лет. Сначала мальчик смотрел, как мама на его глазах меняется. Из любящей родительницы становится агрессивной и чужой. Потом, вернувшись домой из школы, и вовсе обнаружил мать без сознания. Бригада скорой делала всё возможное, но увы… Вот так за пару лет мальчик стал сиротой. Жил от письма к письму отца и не знал ни любви, ни уважения. Двоюродная тётка, у которой он жил, ненавидела его и абсолютно этого не скрывала.