Выпуск

Часть первая. Десять лет спустя

Моему дедушке, который верил, что я добьюсь всех своих целей. Деда, я знаю, что ты по сей день поддерживаешь меня. Спасибо за все твои уроки и наставления. Я скучаю.

***

Середина июля. Днем нещадно палит солнце. Вечером же, наоборот, ощущается приятная прохлада. В воздухе стоит нежный аромат сирени, отчего кружится голова. Ветер мелодично шуршит кронами берез, выстроившихся в ряд вдоль дороги, и разбавляет шум проезжающих мимо машин.

Лето в самом разгаре, поэтому сухой июльский жар кажется удушающим, но приятным. Каким-то родным. До боли знакомым. Он ощущается совсем по-другому: будто хранит в себе сладость и волшебство, из-за чего хочется дышать полной грудью и наслаждаться моментом. Моментом счастья, которого в последнее время так мало.

Дети на площадке заливисто смеются и играют в чехарду, а когда падают на песок, тут же радостно вскакивают и снова начинают запрыгивать друг другу на спины. Взрослые же с улыбками наблюдают за ними, переговариваясь между собой, и тоже впитывают летнее тепло, уютно расположившись на скамеечках. Несколько пожилых пар прогуливаются вокруг парка и молча, наслаждаясь суматошной беготней детворы, держатся за руки. Они, как и я, непроизвольно вспоминают детские годы, жалея, что не успели как следует проникнуться этим беззаботным временем. Потому что втайне все мы иногда хотим вернуться назад. В ту пору, когда не было никаких забот, взрослых решений и трудностей. Лишь веселье, теплые вечера с друзьями и целых три месяца летних каникул.

Я неспешно иду по тротуару, невольно залюбовавшись игрой детей, и думаю о том, как же приятно, наконец, спустя столько лет оказаться дома. Передо мной мелькает фасад знакомого ФСК, где мы компанией проводили все свободное время вместе. Заворачиваю за угол и непроизвольно останавливаюсь, не смея продолжить путь. Аллея из карликовых растений с фиолетовыми цветами указывает мне дорогу, но я не двигаюсь, чтобы насладиться сладким ароматом и предаться воспоминаниям.

Одиннадцать лет я ходила по этой дороге. Каждый день встречалась здесь с одноклассниками: мы наперегонки бежали к школе, боясь опоздать на уроки, потому что вахтерша тетя Валя ни за что бы не пустила нас на порог гардероба после звонка. И все одиннадцать лет, взявшись за руку с дедушкой, я гордо шагала на первую линейку в новом учебном году.

Только теперь, одиноко стоя на этой аллее, я вдруг понимаю, как много лет утекло, скольких людей я потеряла. И как сильно я скучаю по дедушке, который больше никогда не возьмет мою ладонь в свою и не сожмет ее, придавав сил.

— Рина!

Я вздрагиваю от громкого голоса подруги и поворачиваюсь. Анька бежит ко мне на высоченных каблуках, на ходу докрашивая губы красной помадой. Маленькая сумка болтается на сгибе локтя, и она поправляет ее при каждом шаге, нервно дергая плечом. На моих губах тут же расцветает улыбка от такой знакомой картины, и я вновь поддаюсь воспоминаниям.

С Аней мы дружим со времен яслей. Кажется, мы даже не раз делили один горшок на двоих, а после, когда перешли в школу, стали обмениваться цветными ручками и тетрадками с изображением Димы Билана. Аня Миронова всегда была самой веселой и заводной девчонкой в нашей дружной компании, поэтому внимание мальчишек постоянно преследовало ее всю нашу школьную жизнь. Она, яркая и лучезарная, покоряла сердца, влюбляла в себя старшеклассников и всегда дарила мне поводы для улыбок.

— Фух! — с облегчением выдыхает Аня, наконец-то догнав меня, и небрежно поправляет свои кучерявые темные волосы. — Ну все, я готова!

Я тихо смеюсь, оглядывая подругу. Белая шифоновая юбка с разрезом вдоль бедра скосилась набок, а красный топ слегка приподнялся, предоставляя мне прекрасный вид на тонкие ребра, на которых красуется несколько маленьких татуировок. И я бы с удовольствием предупредила Миронову, что еще немного, и ее грудь вывалится на всеобщее обозрение, но решаю оставить это на потом. Пусть немного покраснеет.

— Ты провела в душе два часа, натираясь до скрипа мочалкой, после сидела около зеркала столько же, и только сейчас, в очередной раз опоздав, говоришь, что готова? Уверена? — поддеваю я Аню.

— Иди ты в жопу, Николаева! Сегодня важный день, я должна выглядеть неотразимо. Поэтому сахарная эпиляция стоила всего потраченного времени! — Она гордо вздергивает подбородок и шагает вперед, откровенно виляя бедрами. — И если мы опоздаем и я не смогу показать Усову, кого он потерял, я тебя убью.

— Что? — Я снова улыбаюсь и преодолеваю расстояние между нами, чтобы идти с Аней рядом. — Из-за меня?

— А я, что ли, по-твоему, стою тут и смотрю по сторонам?

— Миронова, ты неисправима. — В этот раз я от души смеюсь и краем глаза улавливаю, как Анька тоже улыбается, понимая, что это все-таки она сегодня бессовестный опоздун.

— Кто бы говорил. Сама-то вон как вырядилась. — Подруга кивает на меня, снова поправляя сумочку, а я слежу за ее взглядом и тяжело вздыхаю.

Конечно, я тоже оделась подобающе для такого мероприятия, как встреча выпускников. Но рекорд пребывания перед зеркалом, который давно побила Миронова, слава богу, оспаривать не стала. Лишь нанесла на глаза черную тушь и подкрасила губы простым блеском. Десять лет прошло: нужно выглядеть хорошо для своих двадцати семи.

Поэтому, поправив белый пиджак и стряхнув невидимые пылинки с широких брюк, я пожимаю плечами, а после мы с Аней двигаемся вперед, взявшись за руки. На встречу с теми, кого когда-то считали лучшими друзьями.