Вырежьте мне сердце

Глава 11

(Лида)

Напяливаю пижаму из рубашки и шортиков, собираю волосы в небрежный пучок. В общем, максимально довожу образ до “я собираюсь спать и вовсе никуда не иду”. И вот так выхожу из комнаты, чтобы Ярослав видел. Он, кстати, развалился на диване в гостиной и пялится в свой планшет. И чтобы наверняка он меня заметил, дефилирую мимо. А потом еще раз. Но он даже глаз не отрывает от своей какой-то там программы для создания музыки.

И как это понимать? Что за игнор? Где его бесячий взгляд, в котором красной строчкой бежит надпись “я убью тебя”?

Ухожу на кухню, включаю кофемашину, чтобы заманить его запахом свежесваренного кофе. Он любит кофе. Пьет черный с одной ложкой сахара. Но спустя десять минут никто так и не является. Я уже и поужинала, и выпила витамины, а он все сидит.

Поэтому мне ничего не остается, как плюхнуться рядом с ним на диван.

А ему хоть бы что! Ноль внимания! Совсем офигел? А где хотя бы “свали”?

Он даже не шевелится, пока не роняет на пол свой наушник. И даже за ним не сразу наклоняется. Медленно, не отрываясь от планшета, он шарит рукой под диваном. А я чувствую, что наушник лежит аккурат возле моей ноги. Ну-ну, пусть ищет. Беру и незаметно наступаю на него. И сижу, довольная, как слон.

Пока на моей щиколотке что-то не защелкивается!

Какого водяного?

Дергаю ногой, а она пристегнута!

— Ты же не думала, что я такой наивный, чтобы поверить в твой спектакль?

— Ты… ты совсем спятил? — в шоке я. — Это что вообще такое?

Ведь моя нога не просто прикована наручниками, она прикована не к дивану даже, а к ноге Яра! Наручниками на тонкой цепочке! Это что за…

— Ну, раз ты решила поиграть в кошки-мышки, — спокойно так говорит, издевательски. — То играть будем по моим правилам. Правило первое – мышь далеко не убегает.

— Я не мышь, придурок!

— Как скажешь, — поправляется, — рыбешка далеко не отплывает.

Хватаю воздух ртом от дикого возмущения, которое даже выразить не могу.

Это что такое вообще?! Демонстрация власти? Хочет показать, что он хозяин ситуации? Задыхаюсь от возмущения. Это уже ни в какие ворота!

— Папа Андрей… — не успеваю даже договорить.

— Папа Андрей доверил тебя мне. А методы контролирования он не уточнял. Значит, сгодятся любые, — дергает за цепь, как собаку. — Даже такие радикальные.

Меня просто разрывает от бессилия и ярости. А он просто возвращается к своему планшету. И наушник свой нашел. Или он его и не терял? Усыпил мою бдительность, чтобы пристегнуть? Думает, что переиграл? Как бы не так! Не сможет же он вечно держать меня на цепи.

— Я хочу в туалет.

— Потерпишь.

— Мне нужен мой телефон, меня Соня в нашем кафе ждет. Дай хотя бы отменю встречу.

Но и на это он реагирует так, что меня в очередной раз разрывает от бешенства. Внутри меня детонируют сотни килограмм тратила, не меньше. Он берет свой телефон и кому-то звонит:

— Чем страдаешь? Так и подумал. Хочешь облегчу? Да я серьезно. Знаешь кафе, в котором всегда девчонки сидят?

— Ярослав, нет! Только не это! Меня Соня убьет! — уже догадываюсь, с кем именно говорит Яр. Городецкий.

— Вали туда, там твоя Соня Лиду сидит ждет. Ли? — еще и усмехается, гад. — А Ли не придет. Ага, не благодари, брат. Давай, удачи.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. Мне хочется закричать, рвануть эту цепь изо всех сил, швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Сомкнуть руки на его шее до хруста.

Но я делаю глубокий вдох. И выдыхаю. Спокойно, Лида, он ведь от тебя только этого и ждет. От воспоминаний начинает жечь половинку, хотя и следов-то не осталось. Но на этот раз я сломаю его привычный сценарий.

Уверена, что каждая секунда моего показного спокойствия выведет его не меньше, чем мои попытки провоцировать. Что ж, игра так игра. Ну, давай поиграем. Посмотрим, кто кого перетерпит.

Подтягиваю к себе подушку и просто устраиваюсь удобней. Меня и до утра ведь хватит. А тебя, Беснило?

Сначала так проходит полчаса. А потом и час. Я уже не знаю, какую позу мне принять, как улечься и чем себя занять. А ему хоть бы что. Сидит, усердно что-то там тыкает в своем планшете.

— Можешь не ерзать? — бросает он мне.

— Не могу. Я уже устала тут торчать. Мне скучно.

— У тебя же режим, спать пора? Вот и спи.

Да блин, он серьезно? Всю ночь тут торчать? Да, диван у нас широкий, мягкий, шикарный. Но мне уже невыносимо, мне заняться нечем, даже телефона нет.

— Дай хоть послушаю, что ты там тыкаешь, — вытаскиваю у него из уха наушник, чтобы выразить свое фи.

Ну и что он там создает? Позорный рэпчик?

— Верни, — требовательно протягивает руку. — Быстро.

Опа, а что это мы так злимся? Неужели я нащупала существенную струну его нервной системы?

Зажимаю наушник в кулаке и быстро отстраняюсь.

— Не вынуждай меня забрать его силой, — предупреждающе рычит.

Как же его это задевает, потрясающе!

Только крепче сжимаю пальцы.

— Ли, тебе же даже не убежать.

А я не знаю, что на меня находит. Но мне нравится, что он так распаляется, что начинает злиться, а то, что я не могу убежать, только подливает бензина в костер. Меня прям это жутко будоражит, внутри все аж потряхивает от предвкушения. Он снова позволит себе прикоснуться ко мне? Как далеко зайдет на этот раз? Ведь я даже не убегаю.

— Рискнешь продолжить?

Я замечаю, как темнеет его взгляд, как напрягаются мышцы. Боже, меня аж саму от этого бросает в жар. Каждый стук сердца посылает горячую волну вниз живота. Это нечто нереальное!

— Последний раз предупреждаю, Ли, — снова это его Ли. Почему-то мне нравится, что именно так он меня называет.

Он словно зверь, начинает приближаться. Мое тело напрягается, готовясь к чему-то взрывному.

Отползаю и упираюсь Лопатками в спинку дивана. А потом все происходит слишком резко, я даже среагировать не успеваю. Ярослав хватает меня за бедра и дергает на себя. Моментально оказываюсь под Яром, зажатая между его коленями. Одной рукой он хватает мои запястья и с силой прижимает их к дивану над моей головой. Другой удерживает прямо за бедро. Его тело словно твердая, горячая стена, которая меня придавливает. Он прижимается ко мне вплотную. Его дыхание такое горячее и прерывистое, обжигает мою кожу. А я вся горю, в моих венах циркулирует не кровь, а лава. Я же сейчас вспыхну. Офигеть просто! Это даже еще горячее, чем тогда, в спальне. Воздух уже не поступает в легкие, поэтому приходится дышать ртом, стараясь делать это, как можно, глубже. И когда я делаю вдох, моя грудь касается его груди. Каждый миллиметр моей кожи чувствует его. Мамочки, вызывайте мне неотложку, ну или пожарку.