Вырванные из мира

Глава 3 Беседа в беседке

Освободившись от поручений магистра Лиранана, Флинн принялся бродить по дорожкам среди толпившихся у веранд и беседок магов в поисках своих друзей. Повсюду стояли гвалт и гомон, заглушавшие старательную игру многочисленных музыкантов. Маги самозабвенно веселились, оживленно переговаривались, ели и пили. Больше их, казалось, ничего не заботило, и до тех, кто сгинул на Запретном континенте, им не было никакого дела.

В конце концов, его отыскал Хадиуль, как и все вокруг одетый в цвета своего Ордена – фиолетовый, мерцающий и меняющий оттенки, иногда почти до черноты, что делало Преобразователей похожими на Воспринимающих.

- Флинн, - позвал Хадиуль. – Мы нашли беседку в стороне от основной толпы и ждем только тебя. Остальные уже давно освободились. Тебя опять взяли в оборот?

- Меня задержал магистр Лиранан - вконец замотал своими дурацкими поручениями, с которыми справился бы любой слуга. - Флинн кисло скривился. – Магистр любит изображать кипучую деятельность, особенно когда не в духе.

Уж после заседания Большого совета все магистры были не в духе. Лиранан так вообще легко выходил из себя, когда чужие ошибки или проступки угрожали его комфортному существованию и благополучию. И Флинн за последний час не меньше десятка раз слышал, как магистр бормотал под нос: «Как же ты подгадил мне, Алоф! Да будешь ты вечно торчать в Адской Бездне!»

- Лиранан? – переспросил Хадиуль. – Это тот, кто слывет у вас философом и чуть ли не великим мыслителем? Никогда не мог понять, отчего все так с ним носятся. Ни одной оригинальной мысли.

Флинн презрительно усмехнулся.

- Зато магистр Лиранан – мастер с умудренным видом произносить банальности и оформлять их как умные сентенции.

- Это и есть философия. Все философы годны лишь на то, чтобы продуцировать размышления, не имеющие ничего общего с реальностью.

Хадиуль философию не любил и утверждал, что природа такого понятия как философия, не знает. Среди всей их компании Хадиуль, без сомнения, был к природе ближе всех. Приземистый и кряжистый, с широким скуластым лицом. Длинные, собранные в хвост волосы доходили ему до середины спины. Они были белесыми, будто обесцвеченными. Как и почти прозрачные глаза, иногда отливавшими серебром, и бледная кожа, не поддававшаяся солнцу.

Хадиуль уродился в малонаселенных северных землях. Его племя занималось разведением оленей, охотой и рыбной ловлей. Слишком бедный и морозный край, чтобы представлять такой уж большой интерес для соседей. Но за данью - пушниной, тюленьим и китовым жиром – шуорцы тем не менее не забывали наведываться. Окрестные племена переняли от шуорцев неприятие магов. Когда у Хадиуля проявились спонтанные способности, родители отправили его в загон к оленям и держали там на привязи, кормя отбросами.

- Я думал, что они меня ненавидят, - заметил как-то Хадиуль, - но они меня, прежде всего, боялись. Так сильно, что не осмеливались убить.

Потом родители его продали. Им было все равно, кому продать – лишь бы побыстрее избавиться от неугодного выродка. Шуорцы платили за детей с магическими задатками неплохую цену – два или три оленя, да и восточные верниги, порою забредавшие в те земли, не брезговали подобным товаром, стараясь угодить своему Священному Древу. Однако Хадиулю повезло, причем дважды: его нашли Преобразователи, а не верниги, которые принесли бы его в жертву Древу, и не шуорцы, которые надели бы на него ошейник, и нашли до наступления зимы – иначе бы Хадиуль, живя на улице, попросту замерз бы до смерти.

Родителей Хадиуль ненавидел, а свое племя презирал. Тем не менее он был плоть от плоти и кровь от крови своего народа. Хадиуль не стеснялся грубых выражений, у него были отнюдь не изысканные манеры и привычки, которые Флинн полагал варварскими. Хадиуль умел выживать в абсолютно диких местах и любил охоту. Флинн же считал, что охотиться – значит, низводить себя до уровня Охотников. Когда он однажды высказался в подобном роде, Хадиуль лишь посмеялся и заявил, что его народ охотился всегда.

- В отличие от Охотников я не развлекаюсь охотой на людей, Флинн. Что же касается Безглазых… - Хадиуль презрительно харкнул. – Те не охотятся, а устраивают облавы и предпочитают иметь дело с уже загнанными, беспомощными жертвами.

Флинн мирился и с грубыми манерами, и с бесцеремонными высказываниями Хадиуля. Прощал то, что никогда не прощал другим. Почему? Возможно, его привлекала в Хадиуле именно первобытная естественность и природная энергия. Они много времени проводили вместе, но Флинн так и не сумел понять, кто он для Хадиуля – друг или так просто – не пойми что.

Хадиуль привел его к упомянутой беседке, скрытой стеной кустов, где уже собрались остальные члены их на редкость пестрой во всех смыслах компании: Филибер, еще один Преобразователь, в фиолетовом плаще, как и Хадиуль, Тонолан и Браенна – в белых, с золотой окантовкой балахонах Видящих, Стина – в сером платье с узкими красными вставками, символизировавшими языки пламени, Хлотар и Кейрен – в коричневых плащах, Эйкин и Грисенер – в желтых, сам Флинн, как и Лиарди – в красных.

Сборище попугаев. Молодые, самонадеянные, мнящие себя знатоками и великими искателями древностей. Преобразователи, Видящие, Камнедробительница, Изготовители, Созерцатели, Праведники. Из шести различных Орденов, хотя обычно представители каждого Ордена держались на особицу. Взять в свою компанию Воспринимающих или Охотников никому из них, конечно, и в голову не могло прийти. Среди них были и потомственные маги, элита из элит, носители Древней крови, и дички из варварских земель. Браенна вообще родилась в Лиоренции, да и у Хлотара предки были лиорентийцами.

Стол ломился от яств, чуть поодаль ждали молчаливые слуги, готовые по малейшему знаку долить вино в бокалы, убрать пустые тарелки и принести очередные блюда. На слуг никто внимания не обращал. Разумеется, обсуждали Совет, магов и Магический Союз.

- Наша система управления далека от идеала, - услышал Флинн, подходя.