Вырванные из мира

Глава 5 Начало экспедиции

После вылазок на Отколотые земли, настало, наконец, время для главной экспедиции – на озеро. Филибер быстро оправился от ран, и надолго откладывать путешествие ни у кого не было желания. Для того чтобы определить, с какой периодичностью и в каких пределах изменяется уровень воды, зависит ли это от сезона, потребуются длительные наблюдения – так они полагали, а потому планировали провести в окрестностях Мертвого озера достаточно времени.

Подготовка растянулась до следующей весны.С момента исчезновения магистра Алофа и созыва Большого совета прошел почти год.

Арнетиас предпринял последние попытки отговорить Флинна – истинный Праведник, исполненный настойчивой целеустремленности, непоколебимой убежденности в собственной правоте и верности тому, что считал долгом. Конечно же, он знал лучше Флинна, куда тому следует ходить, а куда нет, и как вообще жить! Арнетиас давил – Флинн упрямо сопротивлялся. Они разругались, и Арнетиас скатился до открытых угроз, напророчив, что Флинна и Лиарди выгонят из Ордена.

- Ну и пусть! – заявил Флинн и в сердцах пожелал, чтобы тот идеально упорядоченный мирок, в котором его старший брат жил сам и вынуждал жить близких, однажды рухнул под весом собственных правил и ограничений. - Может, тогда до тебя хоть что-нибудь дойдет! – бросил Флинн и ушел.

В глубине души он признавал, что Арнетиас переживал за них – за тех, кого относил к членам своей семьи. Хотел уберечь от ошибок и желал добра – конечно, на свой манер. Но разве это что-то меняло?

Речи Арнетиаса не поколебали ни решимости Флинна, ни его самоуверенности. Он же маг, и на редкость способный! Это кто-то другой может умереть от змеиного укуса или стрелы, пущенной диким кочевником, но не он! А пережитые в Отколотых землях приключения и нападение медведеподобного зверя лишь прибавили ему опыта и знаний. Несмотря на то что, как и Арнетиас, Флинн чувствовал исходившую от озера опасность, он не считал, что их экспедиция – такое уж рискованное предприятие. Он верил, что их компания справится со всеми трудностями.

Потом проблемы возникли у Эйкина и Грисенера. Оба отмалчивались, пока Флинн с Лиарди не отловили Грисенера в одном из пустынных библиотечных хранилищ. Похоже, тот нарочно скрывался там от остальных. Грисенер выглядел еще более взлохмаченным, хмурым и насупленным, чем обычно, и после нажима нехотя признался:

- Меня и Эйкина вызывал Великий магистр Эверард. Он что-то прознал. Заявил, что наши планы – недопустимая блажь и… впрямую запретил нам. - Грисенер запнулся и сглотнул. - Эйкин готов уйти из Ордена, вы тоже. Я – нет.

Флинн отвернулся и прикусил язык, сдерживая себя. Однако мысленно, отгородившись, обозвал приятеля трусливым книжным червем, прогрызшим себе в книгах нору и не желающим оттуда выползать.

- А с Браенной ты говорил? – спросила Лиарди.

Грисенер совсем сник и даже руки у него безвольно обвисли. Книга, которую он зажимал локтем, выскользнула и упала на пол – он и не взглянул. Флинну стало его жалко.

- Я всегда… готов вам помочь, если нужно найти что-то в книгах, но…

Грисенер вздохнул – беспомощно и виновато, и замолчал.

- Ладно, - буркнул Флинн. – Вернемся – поговорим. Сейчас… мне достаточно ссоры с братом.

В их не совсем магической компании было еще двое элмаденских родственников Эйкина: Датиль Тривим и Иммед Сейд, и трое знакомых Айниля-дин-Зана из Беляра – города, славившегося, по убеждению тамошних жителей, великой ученостью. Этих троих звали Кайс-дин-Зияди, Аббис-дин-Асаф и Джахм-дин-Асаф. Двое последних были братьями.

Айниль-дин-Зан почтительно отрекомендовал белярцев как выдающихся ученых, путешественников, настоящих знатоков местной истории, обычаев и языков степных племен. Аббис-дин-Асаф порядком удивил Браенну неизвестными ей преданиями о лиорентийском Пророке и рассказами о некогда распространенных в этом крае течениях основанной им религии.

Браенна, как ни странно, до сих пор продолжала верить в Пророка – в того, кто проклял всех магов, обещав посмертные мучения в Адской Бездне. Видно, в детстве ей крепко эту веру в голову вбили.

Флинн с товарищами намеревались взять с собой палатки, подстилки и одеяла для сна, провиант, лекарства, копиры, накопители, кристаллические ножи, золото, бумагу для записей, карандаши и перья с чернилами.

Всем необходимым они решили закупиться в Урхандже, столице Хорема. Жители Урханджа интересовались исключительно собой, и здесь было куда меньше ненужных любопытных глаз, чем в Анидаб-Дорему и чем в Беляре. К тому же Хорем был ближе к Мёртвому озеру, хотя для их компании это и не имело определяющего значения. Еще ближе находился Ясык-Балюль, Земли Воспринимающих, но никто в здравом уме не станет связываться с Безглазыми и просить их даже о ничтожной помощи – слишком уж высокую цену пришлось бы это заплатить.

Хоремцы, как и велгарцы, платили Воспринимающим дань – не только золотом и товарами, но и рабами. Формально – за защиту от степняков, на деле – за то, чтобы сами Воспринимающие их не трогали.

Урхандж располагался ненамного южнее Анидаб-Дорему, но отличался куда более жарким и сухим климатом. Это был огромный торговый город - гудящий, галдящий, суетный и хаотичный, с претензией на пышное величие. Рядом с ним Анидаб-Дорему казался строгим, чопорно-холодным и упорядоченным, но при всем своем желании Урхандж, конечно же, тягаться с истинным великолепием главного города Магического Союза не мог. С Беляром – другое дело: между двумя среднезападными столицами постоянно шли местечковые разборки.

«Красота дворцовой части города и Львиной площади сравнима с весной, - восторгались хоремские писатели. – Прекрасные пруды, благоухающие сады, изысканные цветники, статуи львов, тротуары из оникса, стены из прекрасного мрамора. Сам Дворец Правителя украшен звездами, полы в нем – из чистого серебра, а стены - из литого золота».

- Урхандж, Беляр и еще что там помельче - все эти города похожи один на другой. Немудрено и перепутать, - дразнил Хадиуль белярских и элмаденских товарищей, которых это небрежное замечание явно задело за живое.