Вырванные из мира

ЧАСТЬ 2 ПОСЛЕ Глава 1 Пробуждение

Стенки кокона, так долго обволакивавшие его, растворились, пустота вытекла, и Флинн очнулся.

Он лежал на кровати. Простынь под спиной и рубашка были холодными и мокрыми. Волосы слиплись от пота, сердце колотилось часто и гулко, и каждое биение отдавалось в висках. Флинн поднес руку к лицу, рассматривая собственную ладонь: трясущиеся пальцы, грязные обломанные ногти. Он кое-как утер рукавом пот со лба и огляделся. Он чувствовал ужасную слабость во всем теле и вместе с тем не мог не заметить, что вся обстановка вокруг будто приобрела более резкие и контрастные очертания, чем раньше.

- Флинн! – произнес знакомый голос. – Флинн!

Он перекатился на бок и приподнялся, подложив руку.

На развернутом к кровати стуле, сложив в замок пальцы и опираясь локтями на колени, сидел мужчина.

Хадиуль? Живой?

Флинн опрокинулся обратно на спину, зажмурился, провел ладонями по лицу, словно надеялся этим нехитрым жестом отогнать наваждение. Потом он рискнул снова открыть глаза, повернул голову.

Хадиуль. Не привиделось.

«Сколько прошло времени с того взрыва на озере?» – было следующей мыслью, пришедшей в его голову. Флинн попытался напрячь память, сосчитать, но не сумел: то место, точнее то время, заполняла пустота.

Подставив под спину руки, Флинн приподнялся, затем опустил ноги и, вцепившись пальцами в край постеленного на кровать тюфяка, сел. Под босой ступней что-то звякнуло. Флинн посмотрел вниз и увидел ночной горшок с крышкой. Хмурясь, он еще раз окинул взглядом комнату, задержавшись, накрытом скатертью в следах от отчищенных пятен и уставленном разнообразной снедью.

- Я попросил хозяина приносить еду сюда. Не хотел оставлять тебя одного, - пояснил Хадиуль.

Он поднялся со стула и встал напротив Флинна.

Знакомая коренастая фигура, хвост, перехваченный ремешком, зачесанные назад волосы, широкие скулы, прозрачная радужка. Казалось, Хадиуль почти не изменился, но вряд ли Флинн в состоянии был дать адекватную оценку. И все-таки... Обветренная кожа, и в уголках рта наметки складок.

Новая волна воспоминаний окатила Флинна. Он зажмурился и спрятал в ладонях лицо, словно старался таким способом удержать воспоминания в себе, словно они могли вырваться наружу сквозь сжатые веки, просочиться сквозь пальцы и улететь…

«Я хочу прожить жизнь на собственных условиях», - говорит Хадиуль, улыбаясь с беззаботной самоуверенностью. Флинн тоже хотел и считал, что так и жил. Но случилось то, к чему он оказался не готов.

- Флинн, - произнес Хадиуль, облегченно выдыхая. – Это хорошо, что я тебя, наконец, нашел.

- Сколько прошло времени? – Во рту у Флинна пересохло, голос больше был похож на шелест. – Что? Как?

- Ты сутки пролежал в горячке, - отозвался Хадиуль, внимательно глядя на него, подмечая каждую мелочь, протянул ему флягу. – Вот, выпей! Тут разбавленно вино. А потом спустимся вниз – тебе нужно поесть. Или, если хочешь, я скажу хозяину, чтобы принес еду в комнату.

Флинн принял флягу, сделал несколько жадных глотков, откашлялся.

- Смотри, - Хадиуль показал колбу с иголкой. – Эта штука называется шприц. С его помощью можно вводить в мышцы и вены… лекарства. Я сказал, что у меня есть средство, которое тебе поможет. Которое вернет тебе память.

- Да. Ты говорил. – Флинн, нахмурившись, потер переносицу.

«Откуда они у тебя – эти лекарство и шприц?» - хотел спросить он.

- Где ты был все это время, Флинн? – опередил его с вопросом Хадиуль.

- Не помню, - ответил Флинн, сдавив ладонями виски. – Не знаю.

Хадиуль бросил на него озабоченный взгляд.

Флинн, действительно, не помнил. Он сознавал лишь, что после путешествия к Мертвому озеру жизнь его сломалась – бесповоротно и непоправимо. И память его сломалась. С той поры он более не принадлежал себе. Взамен он принадлежал цели, которая вела его, которая владела им, которая оправдывала само его существование, и при этом он не имел представления о том, что это за цель.

Будь на то его воля, Флинн предпочел бы смерть. Но его лишили воли, лишили возможности решать. За него решал другой – сожитель, подселившийся к нему в озере, деливший теперь его тело и сознание. Подселенец считал, что предназначение исполнено, но он и сейчас никуда не делся. Флинн чувствовал его: насильно всунутый чужеродный вкладыш, отступивший в укромный закуток мозга, встревоженно ворочался, жал и давил, как неподходящая по размеру обувь.

- Я не помню ничего, что случилось после нашего путешествия к озеру, - твердил Флинн.

Ему открылась лишь часть его жизни. Другая осталась надежно запечатанной, и у Флинна не было к ней доступа. Словно бы кто-то наложил на нее Печать Крови – своей крови, не крови Флинна. Что в ней хранилось? Почему имя - Фантевис, которым он себя называл, было вернигским? Значило ли это, что он побывал в вернигских землях? У Флинна не было ответов, но теперь он хотя бы мог рассуждать, задавать себе вопросы.

- Но ты где-то ведь был, - сказал Хадиуль. – Где-то провел эти годы.

Годы? Флинн вскинул голову.

«Нет никакой случайности во всем, что происходит в мире, - мелькнула в его голове мысль. – Хадиуль пришел не просто так. Возможно, моя роль еще не доиграна».

- Почему ты на меня так смотришь? – спросил Хадиуль. – Будто во мне… что-то не так? Ты хорошо себя чувствуешь?

Флинн кособоко дернул правым плечом.

- Это во мне что-то не так. Я уже давно ни с кем не перекидывался больше, чем парой фраз. Отвык разговаривать. И мне странно, что мы с тобой… обмениваемся репликами, беседуем – хоть и не так, как раньше… Что ты сделал, Хадиуль? Где ты взял это средство?

- В той самой пещере. О нем рассказал мужчина с записей – безбородый, с фиолетовыми глазами – ты его помнишь?

Флинн молча кивнул. Правда, он не помнил, чтобы тот мужчина говорил что-либо подобное, но ведь он видел лишь одну запись – одну из целой россыпи кубиков, выбранную наугад Филибером. А Хадиуль, упоминая записи, употребил множественное число вряд ли случайно.