Высокий берег

11. Извини

Неспешно набегали сумерки, затягивая небо в серую пелену, солнечные лучи тускнели, тени растворялись в наступающей тьме. Тонкая полоска от уже севшего солнца мерцала на горизонте. Снег уже сошел, но деревья все еще стояли голые, устремив ввысь сухие ветки. Стая ворон кружила над одиноким тополем, черные длинные клювы недовольно каркали. Женя любовалась этой картиной - скорее осенний пейзаж, но весна уже чувствовалась в воздухе.

Четыре года она проучилась в двухэтажном пожелтевшем здании, которое угадывалось вдали своей потрескавшейся штукатуркой. В соседнем доме жил Петя. В окнах уже зажегся свет, горела и настольная лампа на Петином письменном столе, от нее исходил приглушенный зеленоватый свет. Она представила, как он сосредоточенно сидит, сгорбившись над работами студентов. Увлеченно читает каждое эссе, даже самое бредовое, ухмыляется и почесывает голову, пытаясь найти смысл. Но сегодня она шла не к нему.

«Я хочу извиниться», повторяла Женя про себя, поднимаясь по лестнице, «извиниться», «это все, что я хочу сказать». Сердце ее бешено колотилось, она дико краснела, и в ушах стоял такой звон, будто кто-то, сидящий в голове, буравил мозг отбойным молотком. «Я просто, скажу, извини, и уйду, просто скажу и уйду», успокаивала она себя, «выбегу отсюда, будто меня здесь и не было».

Позвонила в дверь. Несколько секунду тишины, и она, воспрянув духом, развернулась, решив, что никого нет дома. Но он открыл. Кровь мгновенно прилила к голове, и снова кто-то заработал отбойным молотком. Он ничего не сказал, но отошел, приглашая войти.

- Привет, - сказала она, натянуто улыбнулась, плечи вжала в себя, потом прошла в квартиру и увидела его лицо в свете. Правый глаз его почернел, синяк глубоко въелся в кожу. Она удивленно приложила руку к губам и ахнула. - Мне так жаль, извини, пожалуйста.

- Да ничего страшного. – Он махнул рукой. - Скажу друзьям, что подрался в баре.

- Правда, извини, мне очень стыдно, - она неловко улыбнулась. – Я, собственно, поэтому и пришла, чтобы извиниться. Так что, я, наверно, пойду. – Она развернулась и уже начала нажимать на ручку двери, как что-то заставило ее повернуться. – Хотя, может, сходим куда-нибудь, выпьем кофе?

- Уже поздно для кофе.

- Тогда завтра?

- Завтра я уже буду в Москве.

- Ну, тогда пока. И еще раз извини, - она развернулась и открыла дверь.

- Мы можем выпить чего-нибудь у меня. Вино, виски, и все заметь четырехлетней выдержки. И я тут готовлю. Решишься отведать мою картошку с грибами?

Женя неуверенно пожала плечами и закрыла дверь.

Он обошел ее сзади и снял пальто, она удивленно вскинула голову и отстранилась.

Она прошла и сразу из коридора попала в светлую просторную гостиную с объединенной кухней. Полки украшали мелкие статуэтки и семейные фотографии. Из приоткрытой двери виднелась спальня и не заправленная кровать.

Сережа выставил тарелки на барную стойку, она села.

- Вина? – предложил он.

- Нет, я за рулем.

- Я вызову такси. А завтра Петя вернет машину.

- Нет, - ее голос звучал неуверенно.

Он открыл бутылку и налил себе.

- А я риску.

У него были густые темные волосы, широкое лицо с удлиненным носом, прямые ровные губы и небольшие глаза, глубоко посаженные с нависшими бровями. Он не был красив в привычном понимании. Но во всей его фигуре, в его взгляде чувствовалась мужская сила, говорящая о спокойствии и уверенности в себе. Барная стойка показалась Жене слишком узкой, они сидели напротив друг друга и взгляды их слишком часто встречались.

- Пожалуй, я выпью. – Сказала Женя.

- Знал, что рискнешь.

- Не думаю, что вино испортилось. – Она сделала глоток и инстинктивно поморщилась. – Очень неплохо.

- Это дешевая подделка.

- Тогда глупцы те, кто переплачивает за оригинал.

Он засмеялся.

- Вообще я ничего не понимаю в винах, а вот картошка просто изумительна. Моя бабушка делала похоже. Она заливала лисички сметаной и посыпала тмином. Только без картошки. И ты тоже добавил тмин.

- Это просто единственное, где не поселились личинки жуков.

Она прекратила жевать, посмотрела на тарелку, потом на него округлившимися глазами.

- Да шучу я, расслабься. Я вот не понимаю, но только здесь выходит вкусно, то ли дело в сковороде, то ли в плите, то ли в этой кухне. Но дома так не получается.

- Может дело в картошке?

- Может быть, - сказал он и засмотрелся на нее, пока та улыбалась. - У тебя красивая улыбка, но ты редко улыбаешься.

И тут вся простота момента пропала. Она напряглась.

- Тоже самое могу сказать и о тебе.

Кажется, он понял это, потому что ответил слишком искренне:

- Мне здесь неуютно.

- Но ведь это твоя квартира.

- Да, - он осмотрелся вокруг, - и да, и нет. Знаешь, я как будто стал другим, когда вернулся сюда. Как будто я в своей прошлой жизни. И этот город угнетает меня. Здесь я больше не чувствую свободы. Осталось лишь мое прошлое, которое тяготит.