Высокий берег

24. Вырытая яма

Первый снег выпал в начале октября. Падал мелкими хлопьями, таял на дневном асфальте, а ночью накрывал землю белым одеялом.

- Эй, не спи, - щелкнула пальцами Лариса. – Женина начальница. Женя смотрела, как за окном кружат снежинки.

- Извини, - сказала она. – Вот два билета, самый поздний рейс в 08.40, а обратно в 23.30.

- Какой аэропорт?

Женя посмотрела на распечатку билета:

- Прилетаешь во Внуково, а вылет из Домодедово.

Лариса громко цокнула:

- Ну, сколько можно говорить: никакого Домодедово! Это у черта на куличках. Ах, что я тебе-то говорю, откуда тебе знать? – Она выхватила билеты и села за рабочий стол.

Женя пошла за ней.

- Вы просили после одиннадцати вылет, он только из Домодедово.

- В следующий раз сообщай об этом.

- Хорошо, - сказала Женя, развернулась и пошла к своему столу, строя рожицы и передразнивая Ларису.

Ее ждала Марина, вся вытянувшаяся словно струна.

- Ого, - сказала Женя, - какими судьбами ты здесь? – Марина редко спускалась к Жене не в обеденное время.

Она часто моргала, не знала, куда деть руки и выглядела уставшей с залегшей под глазами синевой.

- Ты можешь взять отгул завтра? – спросила она.

- А что случилось?

- Ты мне нужна завтра.

Женя посмотрела на Ларису, как та, теперь сама, откинувшись в кресле, таращилась в окно.

- Наверное, смогу. Что случилось то?

Марина сжала губы, выпрямилась еще сильнее.

- Похороны. Бабушка умерла. – Она развернулась и ушла, резко стуча каблуками.

Женя догнала ее у лифта.

- Почему ты ничего не сказала?

- А что говорить? Умерла и умерла. Только вот бабки ее соседки раскудахтались, что гроб возле подъезда выставить надо. Прошлый век ей богу. Не выдержу одна.

- Конечно, - сказала Женя. Признаться честно, она не знала о существовании бабушки у Марины, и больше удивилась тому, что она была, чем тому, что ее уже не стало.

Гроб привезли к двенадцати. Поставили на ободранные табуретки, открыли.  Из него выглядывало серое лицо женщины с тонкими губами и зализанным пробором посередине головы. Над ней склонились люди, в белых от снега куртках, никто не плакал. Из окон первого и второго этажей выглядывали любопытные лица.

Марина стояла в черной норковой шубе, на фоне каменного четырехэтажного дома без балконов, она выглядела слишком вызывающе. Насмотревшись на усопшую, люди стали уходить, кто к себе домой, кто в арендованный пазик. Марина посмотрела на него и фыркнула, что за убожество. Петя взял ее под руку и проводил в автобус, Женя шла следом за ними.

Еще в детстве, когда Женя ездила с родителями на кладбище к бабушке, которую она так и не успела узнать, ей нравилось гулять вдоль аллей с памятниками. На холме, где находилась могила бабушки, виднелись окрестности, Женя оглядывала все взглядом и, завидев, маленькие пятна вдалеке, кричала маме: «Смотри, смотри, сколько коров там пасутся». Мама смотрела вдаль, и говорила дочке, что это не коровы, которых она видела в деревне, это могилы, расползающиеся по холму.

Автобус остановился у аллеи номер 43. Люди засеменили маленькими шажками в горку и остановились возле вырытой ямы. Ее припорошило снегом. Гроб еще не привезли, все стояли вокруг ямы и смотрели вниз.

- А я ведь не виделась с ней больше полугода. Представляешь? – Сказала Марина. Женя посмотрела на нее, сожалея, и сжала ее руку, Марина одернула ее. – Мы не были близки, я думаю, она винила себя за то, что ее сынок нас бросил. Хотя винить было не за что. – Она тяжело вздохнула, капюшон шубы слетел, обнажив красные от мороза уши, она не стала его надевать. - Я не забывала о ней, просто мне казалось, что в моем присутствии нет необходимости. У нее было много друзей и родственников, а я всего лишь одна из них, моего визита бы даже никто не заметил. Вот так. – Теперь она сама схватила Женю за руку. – Хотя это было не так. Мы ведь родились с ней в один день. Это что-то ведь да значит? – Она повернулась к Пете, - правда ведь?

Петя кивнул.

Привезли гроб, вынесли, снова открыли. Потянулись люди целовать покойницу в лоб. Марина стояла подле гроба, смотрела на бабушку, но поцеловать не могла.

- Да целуй же мать, - сказал дед старым охрипшим голосом.

- Какую еще мать, что вы несете?

Люди зашушукались, рядом стоящая бабка ткнула деда локтем в бок:

- Так не мать же это, а бабка, старый ты дуралей.

- Ну, так бабку, целуй, - прохрипел дед.

Марина властно посмотрела на него сверху вниз. Гроб закрыли, начали опускать в яму на тросах. Посередине гроб застрял, не проходил.

- Ой, ой, - защебетали бабки, - уходить видать не хочет.

Марина хлопала глазами, не понимая, что происходит. Подошла к яме, посмотрела. Ребята, держащие тросы чесали головы.