Высокий порог. Я не чувствую боли.

5 глава.

Ехали мы недолго, минут двадцать по пробкам. Водитель ничего мне не говорил, просто молча вёл машину, от чего мне было даже спокойно, ведь я могла подумать о том, что произошло. Из головы всё никак не выходил Эрвин, его тоска во взгляде, обеспокоенность. Возможно даже страх перед отъездом. Он прав, на такие миссии, вероятно, новичков не пускают, но тем не менее, это не отменяет того факта, что что-то в любой момент может пойти не так. Но потом до меня дошло. А как мы потом встретимся? Никакой информации, что, куда, ни он, ни я не говорили. От этого стало немного грустно. Всё-таки он показался мне хорошим.

Продолжать плакать из-за Наяды я не стала. Она всегда меня не любила, что уж говорить о слезливых прощаниях. Обидно было только за папу. Как он мог позволить так говорить про меня человеку, которого выбирали не для меня. Надеюсь, ему станет стыдно за то, что наговорила мне Наяда, когда он молча поддерживал её.

Про Макса даже думать не хочу. Если я правильно поняла, то мы с ним в ближайшее время не встретимся, раз он срочник, а я доброволец. Что ж… надеюсь, его научат хоть чему-нибудь, и он перестанет быть таким придурком.

И когда я подумала о том, что подруга меня так бесцеремонно предала, я вспомнила, что скинула её звонок, в кабинете портной. Поэтому, чтобы не нервничать, стала набирать её номер. Когда приложила телефон к уху, то тут же водитель заговорил:

– Должен предупредить, что в машине все разговоры записываются, – сказал он.

– Хорошо, – я кивнула. У меня нет ничего криминального, что я могла бы обсудить с подругой. Прозвучало три гудка и подруга ответила. – Ало? Юми?

– Я думала ты на меня обиделась, – тут же послышался всхлип подруги. Я закатила глаза. Вот всегда она так. Чуть что — сразу в сопли. – Мира, прости! Я так переживала за тебя! Я не могла просто сидеть и ждать, когда ты свою жизнь угробишь! Это того не стоит!

– Хватить реветь, – строго сказала я. – Я правда обиделась на тебя. Знаешь, какой скандал они устроили в части? Из-за тебя мне пришлось краснеть за них.

– Мира, прости!

– Хватит ныть, я что сказала? – меня начало раздражать её поведение. – Своими слезами ты ничего не исправишь…

– А можно ещё что-то исправить? – вдруг зацепилась за слово Юми. – Мира, ты вернёшься? Они убедили тебя?

– Нет. Не убедили. И нет, я не вернусь. Я подписала документы, получила форму, завтра у меня будет инструктаж, и всё. Тем более, Наяда мне так и сказала, чтобы я не возвращалась. Так что… вот. Меня тут не ждут, зачем я буду навязываться?

– Мира, ты с ума сошла? Я тебя здесь жду, и безумно боюсь за тебя. И твой папа тоже, он же любит тебя.

– Тогда почему он молчал, когда Наяда говорила, чтобы я забыла дорогу домой? – слёзы обиды опять стали накатывать, но я смахнула их. Нет. из-за них плакать ещё… фигушки. – И вообще. Макса тоже забрали.

– Что? Правда?

– Да. И в этом виноваты те, кто в первых рядах пытался помочь ему откосить. Наяда с отцом сами сдали его. Сказали, что я повестку его подрезала, никому ничего не сказав.

– Получается, вы оба уедете? А как же ваши родители? Что же с ними будет? – ужаснулась Юми, а я в окно увидела, как мы подъезжали к какому-то большому кирпичному зданию, и стала завершать разговор.

– Как показал последний разговор с моей прекрасной мачехой, у меня больше нет родителей. Извини. Я должна повесить трубку. Мне нужно идти. Свяжемся в другой раз.

Я не дала Юми попрощаться, знала, что это затянется надолго со всеми её слезами, и повесила трубку.

Водитель остановился у крыльца этого большого здания, и я, взяв все свои вещи, стала выходить из машины. Но перед тем, как закрыть двери, я наклонилась, чтобы спросить:

– Скажите, вы не знаете, куда мне нужно идти?

– Внутри вам всё скажут.

– Ага, спасибо.

Я закрыла двери машины и они тронулась с места.

Делать больше ничего не оставалось, поэтому я пошла разведывать территорию. Поднялась по небольшому крыльцу и зашла внутрь. В здании было пять этажей и, как гласила табличка у входных дверей, это было военное общежитие. Значит, здесь я могу с кем-нибудь познакомиться, чтобы не служить в одиночку. Здорово.

Оказавшись внутри, меня удивило то, что на первом этаже, в холле, почти никого не было. Может, здесь просто мало, кто живёт? Пожав плечами, я направилась в единственную открытую дверь.

Постучав костяшками пальцев об косяк, обозначив своё присутствие, я вошла в кабинет, после утвердительного “войдите”.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с женщиной в возрасте, которая спряталась большой стопкой бумаг. Кабинет был узким и каким-то уже слишком светлым, чем-то напомнивший мне больничную палату. Справа от входа, в углу, стоял стол, заваленный бумагами, как раз за ними и сидела эта женщина.

– Здравствуй, – поздоровалась она, не поднимая на меня глаз. Она что-то увлечённо писала. – Чем могу помочь?

Я не очень уверенно глянула на все свои вещи в руках. Надо было, наверное, попросить какой-нибудь пакет.

– Эм… меня отправили сюда из военкомата, - пояснила я. На этот раз женщина подняла на меня взгляд, сняла с носа очки и осмотрела с ног до головы.