Высокий Утес

I

Выстрелы стихли, стон последнего раненого оборвал наконечник копья, воткнутый точно в сердце. Сидя на боевом коне, вождь смотрел на сына, покидающего селение белых людей. Тот шел к нему уверенной походкой победителя. Связанный пленник, которого он вел в поводу, словно мула, выглядел особенно жалко на фоне довольного своими подвигами юноши.

Жеребенок подошел к отцу и поднял гордый взгляд на вождя.

-Сегодня я доказал, что в моих жилах течет кровь истинного кайова, - сказал Маленький Жеребенок. Он выставил вперед свежий скальп и поставил пленника на колени, - Отец может гордиться сыном.

Вождь согласно кивнул, тем и ограничился. Огорчение, без труда улавливаемое во взгляде сына, его лишь позабавило.

Жеребенок пнул пленника. Потом схватил его за волосы и потащил к своей лошади. Вождь смотрел ему вслед. «Вспомни себя в его возрасте», - подумал он. Маленький Жеребенок помог пленнику взобраться на лошадь, и положил его обмякшее тело поперек седла, словно кроличью тушку. Бледнолицый уже не сопротивлялся, но новый хозяин чувствовал, что дух его еще не сломлен.

Город они покидали, образовав длинную вереницу. Бесконечная колонна всадников, разодетых в шелк и фетр. Они держали над головами цветастые парасоли и подпевали в такт старинной военной песни.

Губы вождя оставались сомкнутыми. За долгое время он не произнес ни слова. Говорили, что он верит в магию молчания, способную очищать разум и наделять воина великой силой. Многие именно этим и объясняли немногословность лидера клана Надежных Мокасин. Хотя доказательств тому не было. Шаман Бизоний Хвост относился к этим слухам с презрением, и называл их нелепыми байками, а людей, распространявших их, - глупцами.

Разум вождя заполонили воспоминания о собственной юности. Боевой дух сына и его храбрость, в полной мере проявленные им в походе, - эти, безусловно, похвальные качества, - подтолкнули отца мысленно вернуться к тому времени, когда он сам впервые почувствовал войну на вкус.

Тогда главарем клана был своенравный человек по имени Твердый Камень. Он решил создать собственное племя и отделиться от ка-иг-ву, Главных Людей. Бизоний Хвост порицал это неосмотрительное решение, но от верности вождю не отказался. Он уходил вместе с ним, когда Твердый Камень на долгие луны покидал лагеря кайова, чтобы охотиться или воевать по собственному желанию. С этим неуемным бунтарем мудрого наставника племени связывало слово, данное им отцу Твердого Камня.

Надежные Мокасины не считались отдельным племенем. Да и их предводитель все никак не решался называть так свою группу. Но они уже не зависели от своих собратьев. Одних это удручало, другим приносило чувство облегчения.

Однажды разведчики обнаружили в прерии бездыханное тело Крепкого Шеста. Он был отцом юноши по имени Вьющийся Хвост (так его прозвали за несказанную дерзость и непоседливый нрав). Стрелы, коими был пронзен убитый, принадлежали людоедам тонкава. Плач матери и младшей сестры вынуждал его взяться за оружие и отомстить убийцам, ступить на тропу войны. Этого он никогда раньше не делал, но уже давно об этом мечтал. Люди Твердого Камня желали крови старых недругов, и вождь согласился организовать военный поход.

Шесть дней они провели в пути. Вьющийся Хвост подпитывал свою ненависть к убийцам воспоминаниями об изувеченном теле отца и тяжких страданиях сестры и матери. «Этих чудовищ должно настигнуть правосудие». Никто не спорил бы с этим, поделись юноша своими мыслями с соплеменниками. Кайова испытывали давнюю и глубокую неприязнь к выродкам тонкава, нарушавшим все законы Великого Духа и считавшим поедание человеческого мяса почетным делом. Только в войнах с этим племенем они действовали, подобно белым людям: никого не щадили, убивали стариков и детей, в основном, - мужского пола. Женщин превращали в рабынь. Однако те ценили свободу, как и сами кайова, и потому частенько убивали себя скребком для выделки шкур, вместо того, чтобы использовать инструмент по назначению.
«В этот раз мы не пощадим никого» - решил Вьющийся Хвост. Слово вождя в тот момент его совершенно не интересовало. Самонадеянный мальчишка, он думал, что все решит его непоколебимая твердость в принятии этого решения.

Когда разведчики сообщили о близком местонахождении вражеского лагеря, воины стали готовиться к битве. Они наносили боевую раскраску на себя и своих скакунов, призывали на защиту духов-покровителей и просили их даровать удачу. Лицо Вьющегося Хвоста, полностью выкрашенное в черный цвет, от уха до уха рассекала желтая полоса. Он был готов повидаться со смертью. Волосы измазал грязью в знак траура, в одежде ограничился одной лишь набедренной повязкой. А в глазах его пылал огонь.

Они атаковали внезапно. Внезапность была их извечной спутницей, она никогда не изменяла им на военной тропе. Тонкавы опешили от неожиданно прокатившегося по каньонам гула вражеских боевых кличей и хватались за оружие, свою последнюю надежду. Но ничто уже не могло спасти их от гнева Главных Людей. Один кайова несколькими молниеносными ударами томагавка или копья повергал сразу трех противников, а от острых стрел гибли те, что пытались спасаться бегством.

Но более всех остальных жалкие поедатели человечины страшились обнаженного по пояс безумца с яростным и покрытым черной краской лицом. Для тонкавов он стал живым воплощением Зла, с которым никто из них никогда и не думал встретиться лицом к лицу.

Вьющийся Хвост неукоснительно следовал данному себе же обещанию. Он был беспощаден. Его хладнокровие поразило даже Твердого Камня, славившегося своей кровожадностью. Домой юноша привез скальпы, отсеченные головы, пальцы рук и ног. Мать сказала ему:

-Мой сын отомстил за своего отца.

Сестра глаз не могла отвести от страшных трофеев.

«Мой путь хорош для меня, - думал теперь вождь, - И сын не обязан идти по стопам отца». Он полагал, что игнорируя совершенные Жеребенком подвиги, подтолкнет юношу к размышлениям.