Высокое погружение

ДЕЙСТВИЕ ДЕСЯТОЕ

Первой, кого встретил Денис, появившись в театре, оказалась Светлана.

– Я думала, ты всё-таки приедешь ко мне хотя бы к полуночи, – произнесла она сразу же.

– Я тоже так думал, – сказал Денис. – Но мне пришлось провести ночь дома. Видишь ли, у нас состоялся разговор... Не мог не состояться. И он затянулся. Нелёгкий был, знаешь ли... Я даже сорвался, выкурил две сигареты.

– Что-то ещё случилось или выяснилось?

От Дениса не укрылось, что в голосе Светы было не только беспокойство. Ревность терзала женщину – не вернулся ли, чего доброго, юноша к своей прежней подруге, покаявшись? Не простила ли она его? Не приласкала ли таким образом, как это любит её мальчик?.. Её девочка?

– Ничего такого, что ты уже знаешь, – произнёс Тилляев. – У нас всё кончено как между... Словом, ты понимаешь. Но мы нашли возможность не превратиться в смертельных врагов. Что интересно, Зульфия не хочет держать на меня зла. Несмотря ни на что. А в этом, как ни странно, есть и твоя заслуга.

– Даже так? – Севостьянова подняла брови. – Я думала, она теперь может воспринимать меня только с крайне негативной точки зрения. И, знаешь, я этому бы не удивилась.

– Но тем не менее вы даже хоть как-то общались вчера. Зульфия говорила, что она пытается понять. Тебя. Меня. Театр. Эту работу на сцене, когда ты выкладываешься настолько, что потом не в состоянии сразу вернуться в своё исходное «я».

– Это так, – произнесла Светлана. Что-то в словах Дениса ей всё равно не нравилось. Она приготовилась сказать что-то ещё, но сейчас выдался не самый лучший момент для этого.

– Вот вы где, – сказал подошедший Дедов. – Я бы вам советовал поскорее начать готовиться к репетиции. Будем прогонять спектакль целиком. Без грима и костюмов. Они, по-моему, сейчас будут лишними.

– Пронина была против генеральных репетиций в день спектакля, – заметила Севостьянова. – И Атаманов, кстати, тоже.

– Я знаю, – проговорил Константин. – Но сейчас, хотите вы того или нет, а театр тяну я. И у меня своя метода. Верна она или нет, покажет сегодняшний вечер. Четвёртый премьерный показ, все билеты проданы, о нас пишут в газетах, говорят на всех каналах, включая московские... Мы не имеем ни малейшего права сегодня облажаться.

Дедов выглядел невыспавшимся и нервным. Лицо его, и без того довольно вытянутое, будто бы заострилось и потемнело. Глаза с красными прожилками вен казались словно потускневшими и погасшими.

– После репетиции у нас будет часа четыре времени, – сказал Денис.

Не успел Константин закончить свою речь, как в фойе вошёл невысокий седовласый мужчина с «дипломатом» в руке.

– Не ждали? – обратился он к присутствующим, усмехнувшись. – Здравствуйте, господа артисты!

– Семёныч! – радостно воскликнула Светлана и порывисто обняла администратора.

– Выписали? – спросил Дедов, подняв углы губ.

– Вчистую, – широко улыбнулся Москвин. – Ещё вчера вечером должны были. Но заключение психиатра пришло только сегодня утром. Словом, считайте меня здоровым и бодрым.

– В таком случае, – произнёс Дедов, – нам с вами нужно хотя бы полчаса времени для плотной беседы. Я как мог эти дни выполнял ваши обязанности.

– Константин, вы великий человек! – заявил администратор. – Идёмте.

– А вы, друзья, готовьтесь открывать первое действие, – сказал Дедов своим коллегам. Из двери зала в фойе уже выглянула Роза Афонина и радостно закричала, обращаясь к Владиславу: «С возвращением!»

Выздоровление администратора и его появление в театре были встречены с восторгом. Словно тёплый ветерок пронёсся по залу, где между первым рядом и сценой столпились актеры, занятые во «Второй нити Ариадны». Всем почему-то показалось, что с возвращением Владислава заканчиваются проблемы. Наталия Евстафьева сказала, что ей «по знакомству» сообщили, будто бы у Прониной дела идут на лад, и что помрежа окончательно придёт в себя в любой момент. Денис добавил, что Маше Глущенко через два-три дня снимут гипс. Севостьянова спросила с удивлением «откуда ты знаешь?», на что Тилляев ответил: «Так она сама вчера нам говорила». Света не могла вспомнить, в какой момент их визита в больницу Маша сообщила эту добрую весть, но решила, что случайно пропустила её мимо ушей.

...Денис долго приводил себя в порядок – репетиция неожиданно сильно его вымотала. Через несколько минут к нему подошла Света и, чувствительно ухватив молодого человека за локоть, буквально потащила его в гримёрную. Тилляев, впрочем, и не думал сопротивляться.

– Мне не понравилась твоя репетиция сегодня, – сказала Севостьянова, испытующе смотря Денису в лицо. – Вяло. Очень.

– Со стороны это, наверное, выглядит действительно иначе, нежели думаешь сам, – согласился Денис. – Кстати, не я один такой сегодня. Дедов был просто ужасен – он мне Волка из «Ну, погоди!» напомнил. А Розу так прямо штормило. С чего бы это?

– Меня мало волнует Роза и не слишком интересует Дедов, – произнесла Света. – Денис, где всё-таки ты был сегодня ночью?

Тилляев поднял брови.

– Ты снова об этом? Не можешь мне поверить? Послушай, неужели я слышу нотки ревности в твоём голосе? Ох, Света, зря ты так... Я же люблю тебя, разве я способен сразу же, как только мы нашли и открыли себя друг для друга, отправиться к ещё какой-то женщине?

– Сейчас ты мне напоминаешь другого мультяшного героя, – заметила Светлана. – А именно – Кота Тома из тех старых короткометражек, которые обычно крутили в видеосалонах перед показом фильмов. Подойди ко мне и закрой глаза.

Денис приблизился к Светлане, ощутил ладони на своих плечах и дыхание женщины на шее.

– Неужели я ношу на себе посторонние запахи? – суховато спросил Денис. – Светик, я даже обидеться на тебя не в состоянии...

Прикосновения женщины и щекочущие кожу вдохи заставили тело юноши немедленно отреагировать. Не прошло и нескольких секунд, как его член налился желанием и, грозя порвать лёгкие спортивные брюки, упёрся Свете в бедро.