Выжить дважды (часть 3)

Глава 41

Мужчина и женщина, ответственные за кормление шадорца, запыхавшись, прибежали к каюте траатонцев. Они застали сиреневоглазых гостей за жарким спором над какими-то формулами и графиками. Там же они увидели и двух людей-генетиков. Обрадовавшись, что разговаривать придётся всё же не с этими странными чужаками, они бросились к своим учёным и наперебой принялись рассказывать о том, что случилось с шадорцем. Сиреневоглазые немедленно прекратили свою дискуссию и внимательно слушали сбивчивый рассказ людей.

Вскоре слушатели поняли самое главное: с их пленником случилась беда.

Люди и траатонцы бросились бегом к помещению, в котором содержался шадорец.

- Мне кажется, я знаю, что с ним происходит, - на бегу проговорил один траатонец, обращаясь к людям, - сейчас и проверим, - добавил он и огромными пружинистыми шагами помчался вперёд, догонять своих товарищей. Грузные, страдающие одышкой при земной силе тяжести люди остались далеко позади.

Минуту спустя, учёные и обслуга дружной толпой ввалились в тесную комнатку, где содержался пленник.

Прямо с порога им в нос ударил сильный запах грязной шерсти свинбара и его экскрементов.

- Ф-ф-у-у! - сморщили носы траатонцы и прикрыли кожистыми клапанами крупные дыхательные отверстия.

- Смотри, совсем по-нашему фукают, - прошептал мужчина на ухо женщине.

- Как же можно находиться в таком ужасно грязном и дурно пахнущем помещении? - возмутился один из сиреневоглазых. Но в следующее мгновение все перестали обращать внимание на окружающую обстановку и подошли к лежащему в позе зародыша шадорцу.

Тот больше не бился в конвульсиях, а лежал спокойно, обвив своё тщедушное тельце белёсыми, полупрозрачными щупальцами. Его глаза были закрыты.

- Похоже, что приступ прошёл, и он просто спит, - шёпотом, словно боясь разбудить существо, сказал один из людей-генетиков.

Траатонцы приподняли свои руки, согнув их в обеих парах локтей, что, по всей видимости, обозначало человеческое пожимание плечами.

- Погодите! А это что? - спросил второй генетик и осторожно взял из-за спины лежащего существа небольшой мягкий шарик, величиною примерно с грецкий орех. Он был тёмно-коричневого цвета, и вся его поверхность была словно усыпана мягкими, сильно закруглёнными крючочками. Они не кололи руки, только лишь иногда мягко цеплялись за кожу.

- Что это? - удивлённо спросил марсианский учёный, впервые в жизни видевший этакое чудо.

- Яйцо, - спокойно ответил один из траатонцев.

- Что? Так они яйцекладущие?

- Да.

- Бедненький, - тихо сказала женщина, - недаром его так крючило, - и ещё тише добавила: - Не хотела бы я таких ёжиков рожать.

- Это значит, мы в плен самку захватили, - как-то сокрушённо сказал один из генетиков, - а ещё операцию сделали! Как-то это бесчеловечно получилось.

- А они с нами человечно обращаются? - вспылил второй генетик и нервным движением пригладил свои растрёпавшиеся во время бега волосы. - А они человечно из нас скот сделали? И это на собственной-то планете!

Сиреневоглазые удивлённо распахнули свои и без того огромные глаза. Они явно не могли понять, что так расстроило их земного друга.

Своеобразные «капюшоны» по бокам голов траатонцев надулись и покрылись сетью бардовых прожилок.

- Мы не поняли, что именно стало причиной вашего негодования, - опять заговорил один из них, - но это не самка, а самец. Брови людей взлетели вверх, и все четверо одновременно спросили:

- Как?

Стушевавшись, один из генетиков переспросил:

- Как такое возможно?

- Тем и объясняется неуязвимость шадорцев, - начал один из сиреневоглазых, - чем ни хуже условия, тем лучше они размножаются. Их самок я вообще никогда не видел, они живут скрытно и не участвуют в общественной жизни, и уж тем более не захватывают планет. Но если индивидууму мужского пола угрожает опасность и он может вскоре погибнуть, то его организм переживает стресс, а его репродуктивная система претерпевает колоссальные изменения, превращаясь в женскую. Затем индивидуум откладывает яйцо.

Люди слушали рассказ траатонца, раскрыв рты.

- Как вы видите, яйцо покрыто крючочками, которые могут зацепиться за малейшую неровность. Поэтому, если шадорец погибает, то яйцо остаётся рядом с ним и никуда не укатится, даже если поднимется сильный ветер. После того как малыш вылупится из яйца, родитель послужит его первой пищей, а затем малютка уже сможет питаться самостоятельно, - закончил траатонец свой рассказ.

- Какой ужас! - покачала головой женщина.

- Питаться мёртвым телом своего отца… или матери, - подхватил мужчина, приставленный кормить свинбара.

- Для того чтобы выжить виду, природа и не на такие ухищрения идёт, - пожал своими локтевыми сочленениями траатонец.

- Это точно!

- Ваша правда! - закивали генетики.

- Только он же жив, и его кормят, почему его репродуктивная система перестроилась?

- Да! И почему он тогда жив?

- Я отвечу, - сказала женщина, - на самом деле, он давно не ел, отказывался питаться с помощью крови свинбара.

- Ещё бы, - хмыкнул один из генетиков, - а кто бы согласился питаться, сидя около отхожего места, и есть то, что этим местом ещё и пахнет!

Женщина обижено надула губки, а её товарищ продолжил рассказ:

- Потом существо совсем ослабло и попросило посадить его на свинбара.

- Как это попросило? - так и взвились оба генетика, траатонцы лишь поменяли цвет своих кожистых наростов в знак сильнейшего удивления.

- Не может этого быть!

- Мы же удалили его речевой центр! - наперебой закричали учёные двух цивилизаций.

- Он жестами просил, - спокойно пояснил мужчина и продолжил, - она его посадила на животное, и существо быстро поело, было даже очень довольно, а потом у него начались судороги. Вот мы и побежали звать вас на помощь!

- Всё ясно! - кивнул один из траатонцев, - его организм истощился, и существо умирало, вот он и стал перед смертью самкой, и когда уже был готов отложить яйцо и умереть, его покормили! Поэтому он выжил!