Выжить любой ценой

5

Дом — это место, где начинается и заканчивается жизнь. Он становится свидетелем рождения и смерти, медиатором между миром живых и потусторонним. Это иное, запредельное, присутствует в самом доме — в его тайниках, лабиринтах, зеркалах, «темных комнатах». Оно принадлежит смерти или всплывает из глубин памяти, напоминая о себе призраками, двойниками, проделками домовых. Дом хранит в себе память и забвение, родовую историю — ведь под его порогом часто покоятся предки. Забытые, они напоминают о себе, становясь частью дома, его незримыми обитателями.

Однако образ дома может быть и динамичным, особенно когда он связан с мотивами потери и обретения, возвращения домой. Дом становится перевалочным пунктом на пути героя, местом трансформации. Он часто стоит на границе миров: избушка на курьих ножках поворачивается одним боком к герою, а другим — к лесу, к иному, к потустороннему. Такой дом описывается в терминах с приставкой «транс–»: трансгрессия, трансформация, трансмутация. Он обретает подвижность, как избушка Бабы-Яги, которая поворачивается от одного мира к другому. Еще более ярко это свойство проявляется в таких модификациях дома, как колыбель и гроб, вобравших в себя образ лодки — средства перехода в иной мир. Они не только переносят своего обитателя из одной реальности в другую, но и трансформируют его, адаптируя к новым условиям. В колыбели человек «доделывается», обретая социальные и культурные черты, необходимые для жизни среди людей. В гробу он теряет плоть, чтобы войти в мир бесплотных духов.

При этом динамичность образа дома не имеет ничего общего с хаосом. Дом — это воплощение порядка, результат преодоления хаоса первотворения. Во многих мифах дом выступает прообразом общественной организации и культа. Он спускается с неба или приносится культурным героем, учреждая социальные структуры, нормы права, религии и семейных отношений. Впоследствии сам дом становится судьей своего обитателя: избушка Бабы-Яги разоблачает ложного героя, а царский дворец изгоняет старого правителя, чтобы уступить место новому.

Гибкий, текучий, пластичный, образ дома остается одной из самых устойчивых мифологем и художественных образов. Он дарует ощущение пристанища, крова, родового гнезда. У каждого есть или, по крайней мере, должен быть свой дом. Его строят на земле, на небе, под землей. Дом помогает обитающему в нем существу быть самим собой. Он становится неотъемлемой частью нашего «Я», и, меняя его, мы меняем себя. Многозначный и одновременно однозначный, не правда ли?

Все эти мысли всплыли в памяти Ники, когда она увидела домик, заросший кустарниками. Вдруг перед её мысленным взором ожили сказки, в которых описывались разные дома — странные, загадочные, волшебные. Этот дом казался особенным: он был динамичным, необычным, словно живым. В нём чувствовался контраст между внешним обликом и внутренней сутью, что наводило на размышления о том, что дом — это не просто человеческое жилище, а нечто большее. Возможно, портал в потусторонний мир, существующий параллельно с реальным…

Анжела, заметив, что дочь задумалась и застыла у дверей, уверенно подтолкнула её вперёд.

— Ммм, наконец-то вы появились! А то я уже начал скучать в одиночестве, — раздался голос невидимого хозяина дома. Или хозяина ли?

«Кто это? Как он выглядит? — мелькнуло в голове у Ники. — Голос приятный, бархатный, такой нежный и заботливый… Но вдруг это обман? Интонации можно подделать, а вот выражение лица или жесты не разглядишь, если перед тобой невидимка!» — размышляла она, разуваясь у порога и заходя в холл, пропуская вперёд маму.