Выжившая (v.1.0)

Часть 2. Глава 4. Приманка

Джуни ткнула носком в рёбра Алайны и убедилась: та, действительно, была мертва. Затем сирота нагнулась и быстро стянула с ноги побеждённой кожаный башмак. Второй, потерявшийся в пылу драки, нашла неподалеку. Взяв обувь, девочка направилась обратно: в конюшни. Докучливый пёс, наконец—то, решил отстать от Джуни.

Страха не было. Он словно растаял, как первый снег, неосторожно выпавший в начале осени. Джуни вновь охватило пьянящее чувство риска, а от предвкушения последствий победы сводило скулы. Осталось лишь замести следы, чем она и занималась. Но времени на это оставалось совсем немного, заставляя двигаться быстрее, наплевав на осторожность.

Как и надеялась Джуни, мужчина беспробудно дрых, нещадно храпя на сене и, свесив босую ногу с толстого стога. Рядом валялась откупоренная бутылка.

Сирота тенью скользнула в одно из стойл, унюхав то, зачем пришла: свежую навозную кучу. Вымазав подошвы башмаков Алайны, Джуни прислонила их к сухим стеблям, разбросанным по земле. Надежно, так, чтобы часть из них осталась на обуви. Закончив, девочка побежала к памятному для себя месту. К амбару, туда, где Алайна впервые показала своё истинное лицо.

Три клёна с оголёнными наружу корнями тихо шумели могучей листвой, подпевая ночным обитателям и робкому ветру. Джуни не приходила к деревьям с тех пор, как её жутко унизили в первый раз, заманив очередной ложью. Сейчас же девочка явилась сюда с трофеями. И пусть они воняли, да и выглядели несуразно, для сироты это не имело значения. Был важен сам момент её возвращения. Джуни было некогда задумываться о своих чувствах, но всё же, нечто заставило девочку остановиться и посмотреть на звёздное небо сквозь густые кроны.

Сирота удивилась непрошенной улыбке, которая бабочкой расцвела на устах. От изумления улыбка стала ещё шире. В плечах возникла долгожданная лёгкость, подобная той, которая обволакивала руки, когда Джуни, после долгого подъёма к дому, ставила тяжеленные вёдра с водой на пол. Сердце крикнуло свежей надеждой. В этом возгласе были мысли о переменах к лучшему. Ещё зыбкие, но смелые и неудержимо радостные. Такие, которые Джуни теперь обязательно сделает явью.

Девочка легко вздохнула и продолжила воплощать задуманное. Она спрятала один из башмаков в сетку из переплетённых корней, засунув его как можно глубже, а затем ринулась обратно к телу Алайны.

Первая помощница леди Мелони (уже — бывшая) лежала всё в той же неподобающе—скрюченной позе и со столь же укоризненным взглядом. Натянуть обувь на её начинавшую коченеть ногу оказалось непросто. Кое—как завязав шнурки вокруг лодыжки, Джуни отошла в сторону, внимательно смотря на алую вязкую мокроту в том месте, где она кольнула обидчицу.

Вторая часть её затеи была самой непростой и, пожалуй, пренеприятнейшей. Но дедушка всегда говорил, что «трудные дела надобно делать в первую очередь». Джуни казалось, будто вся её прошлая жизнь состояла и череды таких вот дел. Однако ж, с подобным она сталкивалась впервые (почти), а потому колебалась. Тут нужно было проявить твёрдость и хладнокровие, чего ей, порой, не хватало.

Сперва она думала оттащить Алайну к воде и устроить всё так, будто девушка утонула. Но на это ушло бы непозволительно много времени. К тому же, Джуни и самой было нужно искупаться и застирать одежду. Если её уловка не сработает, как надо, (а план кишел изьянами) и наставницы задумаются, почему платье Джуни мокрое, как и у утопленницы, то ей будет не сдобровать.

Мелькала мысль и о том, чтобы просто закопать Алайну в ближайших кустах, но этот способ виделся ещё тяжелее.

Оставлять же тело проигравшей в таком виде было нельзя: смертельная рана в животе при должном изучении могла указать на убийцу. И тогда в виновности конюха Жуста возникли бы ненужные сомнения. Чем дольше Джуни размышляла над этим вопросом, тем быстрее её оплетали ростки нерешимости. Правильно ли она делала?

«Не будь размазнёй!»

Даже самые противные дела нужно когда—нибудь заканчивать. Поэтому Джуни взяла из сарая вилы, крепко взялась обеими ладонями за черенок, подняла его, а затем резко опустила, метя серединой в дыру от иглы.

В этот раз девочка не дрогнула.

С отвратным всхлипом зубцы прошили тело Алайны. Правый даже оказался снаружи, воткнувшись в землю. Крайний, судя по мерзкой дрожи в запястьях, задел кость. Средний — попал точно в цель.

Кривясь, Джуни с усилием выдернула орудие, отчего по платью убитой потекли новые ручьи крови. Девочка заторопилась. Кинула вилы в сарай и затащила туда убитую. Подумала, кусая ногти. Задрала платье Алайны до бёдер и закрыла дверь наполовину.

Джуни уже пятилась назад, готовясь побежать к пруду, как вдруг, с ужасом поняла, что упустила из виду кое—что важное. Безумно важное, от осознания которого кожа стала гусиной, а внутренности словно превратились в камень.

«Игла. Где она?!»

Сирота выронила орудие в драке и совсем забыла об этом. Джуни напрягла всё своё зрение и стало жадно осматривать каждый клочок землю. Время будто ускорило свой темп. С ужасающей быстротой приятная густота ночи редела. Звёзды гасли, кузнечики замолкали, а чёрное уступало место серому.

В свете призрачной луны что—то блеснуло, и девочка упала на колени, судорожно ухватив траву.

Её показалось.

В отчаянии, сирота принялась ползать возле сарая, терзаясь и одновременно вспоминая, где она могла потерять иглу.

Но удача всё ещё была на стороне Джуни. Сирота чуть ли не взвизгнула, когда слепо нащупала спасительное и гладкое железо. Настроение вмиг переменилось, будто она обнаружила сундук, трещавший от золота. Не выпуская иглу, девочка мигом помчалась к воде.

На третьей ступени своего плана Джуни рассчитывала как следует отмыться. Оказавшись у берега, заросшего камышами, девочка нашла узкий проход. Скинув башмаки, она размахнулась и со всей дури бросила иглу в пруд. Затем, не мешкая, сняла платье и зашла по колени в воду. После вечно—ледяных вод Стылого Моря, от которых и летом сводило ноги, та показалось такой тёплой, как будто её согрели в огромном котелке.