Выжившая (v.1.0)

Часть 2. Глава 5. Леди Джалина

Вскоре пришла леди Хельда, принеся с собой пахучие мази. Без лишних и утомительных вопросов женщина осмотрела девушек и позаботилась о ранах. Перевязав Джуни и Вильену, та повесила на шею каждой по амулету. В грубом деревянном изваянии угадывалось лицо женщины. Сирота догадалась, какой именно. Велев не снимать оберег, помолившись, целительница оставила девушек. Последние долго боролись с оглушительной усталостью и непреходящим волнением. Лёжа на кровати, взявшись за руки, они гадали, что с ними будет дальше. Обе не заметили, как провалились в бездонный сон.

Утром Джуни еле открыла глаза. Кто—то мягко тормошил за плечи. Перед ней склонилась Вильена. Умытая, одетая и малость потрёпанная. Оказалось, что соседке не удалось разбудить её на раннюю молитву, и девушка решила сделать вторую попытку перед завтраком. Джуни сразу поняла, что встать будет непросто. Голова отяжелела и кружилась, одежда вновь превратилась в мокрую тряпку. Ко всему прочему Джуни сковала безграничная слабость. Такая, что если б её принялись душить, то сирота не смогла бы поднять и руки для защиты.

— Кажется, теперь я и взаправду прихворала, — сказала больная, удивившись, каким робким и безжизненным стал голос.

Вильена цокнула языком и приложила ладонь ко лбу Джуни.Прикосновение оказалось обжигающе—холодным.

— Ну и ну, да ты как уголёк! — воскликнула подруга. — Я сейчас же побегу за леди Хельдой!

— Постой, — выдохнула Джуни. — Ещё успеешь. Что происходит... Ты уже виделась с кем—то? С леди Мелони?

— Леди Мелони на молитве не было. Как и Бернадит, Флакии, Мильзы и Ралгиньи.

— Неудивительно... А другие сёстры? Они тебя о чем—то спрашивали?

— Нет. Со мной никто не разговаривал, но думаю это потому, что сёстры напуганы. Они ж не глухие. Знают, что ночью случилось—то. Такое ощущение, что им даже рты теперь страшно раззевать. Не представляешь, как сегодня было тихо! — Вильена жёстко ухмыльнулась. Глаза коварно блеснули. Такой довольной и, в тоже время, пугающей Джуни её ни разу не видела.

— А что наставницы?

— А ничего. Смотрят, как на прокажённую, но молчат.

— Наверное, ждут какого—то решения от леди Мелони.

— Да кто их знает... Но, коль нам дали спокойно поспать, то всё не так уж и плохо.

— Ох, надеюсь, худшее позади. Хотя, у меня такое чувство, что до вечера могу и не дожить, — промямлила Джуни, с трудом удерживая нить разговора.

— Эй, ты это брось, сестричка! Ты просто устала, столько же всего пережила! Отдыхай, всё будет хорошо, вот увидишь, — Вильена заботливо поправила подушку, зачесала чёлку Джуни набок. — И не смей мне тут помирать, ясно?

— Ясно, — улыбнулась девушка.

— Я всё—таки схожу за леди Хельдой и буду держать ухо востро. Как что узнаю — сразу расскажу тебе.

— Спасибо, Вильена.... Вильена. Принеси воды...

Джуни сомкнула тяжелые веки и погрузилась в мучительную, жаркую борьбу. Пребывая на границе между сном и бодрствованием, она то засыпала, то просыпалась в поту, не понимая, где находится и сколько времени проходит; не замечая людей, приходивших к ней и что—то ей говоривших. Джуни перестала владеть своим телом и мыслями, оказавшись безвольной щепкой в пучине жестокого шторма, грозившего навечно утащить её на дно. В редких промежутках, когда наступало хоть какое—то просветление, сирота жадно пила и рьяно молилась. Всем подряд. Эровин из Бликстуда, Даргэну и Альмексии, духам неба и земли, солнцу и луне. И перед тем, как её сознание вновь угасало, Джуни охватывал животный ужас: она боялась, что не выкарабкается из этого плена.

Так прошло семь долгих, изнурительных дней. К исходу последнего девушка пошла на поправку. Неожиданно вернулся аппетит, голова прояснилась, терзающий всё тело зной выкипел, истощив Джуни так, что она ощущала себя легче перышка.

Придя в себя, осознав, что она не гниёт в сырых застенках, которые уже ни раз представляла себе после разговора с главной наставницей, Джуни тут же осыпала Вильену вопросами о положении дел.

События недельной давности взбудоражили приют, и привели леди Мелони в настоящую ярость. Наставница самолично опросила каждую из сестёр, веля говорить правду под угрозой расправы, обещая вдобавок посмертные страдания в Скорбных Землях. И сёстры не выдержали. Гнойный пузырь страшных тайн лопнул, обрызгав леди Мелони с головы до ног. Побои, унижения, приставания конюха... Всё это стало жесточайшим потрясением для наставницы.

Кара не заставила себя ждать. Добрую треть подопечных высекли, на месяц лишили привычной сытости, посадив на хлеб с водой. Всё свободное от занятий время и до глубокой ночи их обязали проводить в храме: каяться о содеянном.

Но больше всего не повезло Бернадит. На глазах у всего приюта состоялся короткий суд. Девушку обвинили в нарушении земных и небесных порядков, в жестокости, двуличии и гордыни. Наказали сурово. Под слёзы и причитания бывшей подруги Алайны, её раздели донага и облачили в грубый мешок из овечьей шерсти. Затем Бернадит увели куда—то в недра приюта. Туда, где её пронзительные крики уж никто не слышал.

Главная наставница приюта высказалась и об исчезновении Алайны, и о конюхе Жусте. По мнению Джуни с Вильеной объяснение вышло нелепым, но другие сёстры были так напуганы, что никто не усомнился в словах леди Мелони. А если и усомнился, то держал мысли при себе. Женщина сказала, что Алайна, одна из многих, пала жертвой «отвратительных чар» конюха. Оказалось, что именно он, «коварное средоточие зла, чумы Ложных Богов», был повинен во всех бедах, постигших приют. Вопреки запретам, той роковой ночью Алайна покинула комнату, отправившись на встречу с конюхом. Совратив девушку, Жуст «обезумел» и заставил её наложить на себя руки. Как сказала леди Мелони, Алайна утопилась.

Что касается самого Жуста, то наставница заверила, что его незамедлительно передали людям какого—то ординатора. Когда и как это произошла она не уточнила. Но Вильена заметила, что в конюшнях стало на одну лошадь меньше, а потому девушки предположили, что конюх мог попросту сбежать, понимая, какая судьба его ждёт.