Выжженная тьмой

Глава 3. Еskü

ВЕЛИНА КОРВИНОВА

Вела проснулась медленно, с мутной, липкой болью в висках. Несколько секунд она не могла понять, где находится: потолок над ней был ровным, гладким, с легкими перепадами, без привычных трещин и лепнины, стены — в спокойных коричневых тонах, на полу лежал светлый ковёр с причудливым узором, а рядом с окном располагался стеллаж в пол, полностью заставленный книгами.

В углу комнаты стояло массивное кресло из тёмной кожи, чуть потертое, с глубокими складками на подлокотниках — оно явно пережило не один год. На спинке кресла небрежно перекинута тёмная толстовка и лежат перчатки без пальцев.

Кровать — большая, широкая, с тяжёлым объемным изголовьем из рыжей кожи. Около нее тумбочки, на одной из которых лежала книга без обложки, тёмный кожаный кошелёк, наручные часы с металлическим ремешком и маленьким сколом на циферблате.

Комната была обставлена минималистично и продуманно: никаких лишних деталей, всё казалось функциональным. Стеклянная дверь вела на балкон, темно-серые шторы чуть приоткрыты, впуская мягкий утренний свет.

На одной из стен — большой чёрно-белый фотопостер спорткара.

Поднявшись на локтях, Вела ощутила под собой гладкое, прохладное постельное белье. На подушках мужскую энергетику, чуть уловимый аромат дорогого лосьона и кожи.

Комната была просторной, но в ней не чувствовалось показной роскоши — скорее, ощущалась выверенная функциональность.

Всё это говорило о хозяине квартиры куда красноречивее, чем любые портреты: человек сдержанный, немного резкий, скрывающий за фасадом холодную нервозность, будто он всегда готов сорваться и уйти.

Она машинально провела ладонью по покрывалу. Все это не вязалось с образом того мальчишки, которого она знала.

«Борис Урусов».

Её сердце дрогнуло, будто кто-то слегка сжал его холодной рукой. Она села на краю кровати, чувствуя, как дрожь расходится по телу, будто от запоздалого страха. В голове путались обрывки воспоминаний, но мысли всё время возвращались к одному: Борис Урусов.

Вела с горечью вспомнила, какими они были в школе. Чистокровный сынок из старинного рода, в чьих венах текла магия, а за спиной стояла уверенность в своей неприкосновенности. И она — человекорожденная, книжная зануда, которую он поддевал с ленивой усмешкой.

«Пыль под ногами», — именно так они тогда смотрели на таких, как она.

Сердце неприятно сжималось, когда она вспоминала, как в подростковом возрасте он мог смотреть на неё свысока — чистокровный наследник, которому она тогда дерзила из упрямства и злости, не даваяся раздавить себя взглядами и колкостями. Её выводила из себя эта снисходительная насмешка в его глазах, эта внутренняя убеждённость, что он выше, важнее.

Но тот человек, которого она увидела не был на него похож. Она не следила за магическим миром, не знала, что произошло с ее сокурсниками. Закусив губу она даже немного пожалела, что не знает больше информации.

«Она была бы не лишней» - подумала про себя с досадой.

Едва она успела об этом подумать, как в груди стало тяжело, дыхание сбилось. Перед глазами вспыхнули картинки: Книжный клуб. Книга. Метка. Огонь. Незнакомец. Бой. Борис Урусов.

Вела уткнулась лицом в ладони, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Но они накатывали, душили: что с ней произошло? Почему эта книга оказалась у нее? Кто на нее напал?

Мысли крутились, цеплялись друг за друга, пока внезапно не раздался тихий скрип открывающейся двери. Вела подняла взгляд — и дыхание у неё сбилось.

В дверях стоял Борис. На нём были только тёмные спортивные штаны, спущенные чуть ниже линии бёдер, а вся верхняя часть тела была обнажена. Широкие плечи, крепкая грудная клетка, естественный рельеф мышц, в котором не чувствовалось искусственной перекачанности — всё выглядело так, будто это было у него всегда.

По его шее и груди лениво стекали тонкие дорожки пота после пробежки, скользя по коже, блестящей от влажного тепла. Волосы, чуть влажные, тёмными прядями спадали на лоб.

Взгляд скользнул по его лицу: слегка удлинённый, гармоничный овал, резкая, чёткая линия челюсти, сильный подбородок, придающий всему облику ощущение несгибаемой воли. Прямой нос с лёгкой горбинкой, чётко очерченные губы, в уголках которых скрывалась почти насмешливая тень. Миндалевидные голубые глаза с холодным отблеском, казалось, видели её насквозь, но в них не было агрессии — только спокойный, хищный взгляд со спрятанным весельем в уголках глаз.

Она не могла отвести взгляда. Смотрела, не мигая, как пот медленно стекает вниз, оставляя влажный след на рельефном прессе, на несколько секунд внимание задержалось на тонкой полоске шрама, пересекающего ребра и теряющегося под поясом штанов.

Горло пересохло, и Вела сглотнула, стараясь сделать это незаметно. Но взгляд Бориса, холодно-спокойный и чуть ироничный, говорил, что он всё прекрасно заметил.

А потом он лишь чуть склонил голову, глядя прямо в её глаза, и с ленивой, сдержанной уверенностью шагнул ближе.

— Очнулась. Воды хочешь?

Хриплый голос вырвал ее из плена собственных мыслей. Вела почувствовала, как щеки предательски наливаются теплом, и поспешно отвела взгляд, проклиная себя за это.