Выжженная тьмой

ГЛАВА 5. Sötét

ВЕЛИНА КОРВИНОВА

Вела сидела на полу, окружённая ворохом бумаг, клочками пергамента и карандашных заметок, которые уже в третьем блокноте ползли неровными линиями. Перед ней — раскрытая книга, зловещая и молчаливая, но отнюдь не безмолвная. Её страницы будто шелестели даже при закрытых окнах, а символы на них то угасали, то начинали пульсировать слабым, холодным свечением, как дыхание во сне. Только это дыхание казалось тревожным, злым — будто книга испытывала недовольство, нетерпение, гнев.

Или это была её собственная злость? Её собственное раздражение, вина, страх?

Вела не знала. Границы между собой и книгой начали размываться.

Символы — чёрные, изогнутые, будто выжженные — пульсировали тонкой, почти неощутимой дрожью. Она чувствовала это кожей. Словно книга дышала.

Нет, она не просто дышала. Она жила.

Вела медленно провела пальцами по краю страницы. Не касаясь букв — она знала, к чему это приводит. Под подушечками ощущался холод, будто книга втягивала тепло. Она наклонилась ближе, сдвинув на лоб сползшую прядь волос, и сосредоточилась.

Каждая строка не столько фраза, сколько заклинание, зашифрованное в метафору. Она обвела один из знаков — завиток, похожий на спираль и глаз одновременно. Рядом она сделала пометку:

«Сосуд. Обряд принятия? Жертва?»

Рядом лежала страница, где она пыталась сопоставить древние корни символов с венгерскими рунами, которые знала из старомагических курсов. Что-то отзывалось. Книга будто резонировала с её гневом, с её страхом.

"Она злится", - подумала Вела. - "Или… это я злюсь?"

Между ней и книгой устанавливалась связь — пугающая, глубокая. То была не просто магия. Это был контракт чувств. Гнев, боль, предательство — книга их понимала. Она тянулась к этим эмоциям, подпитывалась ими. И от этого становилась ближе. И опаснее.

Вела чуть наклонилась вперёд, закусив губу. Рядом стояла чашка с давно остывшим чаем. На висках — капли пота. Она пыталась выстроить в голове фразы, сопоставить найденные корни, разгадать ритм, но каждая попытка словно пробуждала в книге что-то новое. И живое.

Она чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро.

Когда дверь мягко хлопнула, она вздрогнула. Это был Борис. Шум от его шагов, сдержанных, но тяжёлых, как будто он старался не мешать, врывался в её сосредоточенность.

Внутри всё напряглось — не от страха, а от чего-то менее определённого. Она упрямо не поднимала взгляд, продолжая водить карандашом по странице. Но он всё равно мелькнул на краю поля зрения — футболка, облегающая мускулистую грудь; запястье с венами; лёгкий изгиб рельефного плеча. Она скосила взгляд — и тут же пожалела. Слишком знакомо. Слишком близко к тому моменту, который они оба давно заключили в молчаливый пакт забвения. Ни слов, ни сожалений.

В груди предательски кольнуло, а тело словно чуть подалось вперёд.

«Сконцентрируйся, Вела» — отругала она себя, даже не пытаясь объяснить, почему в памяти всплыло, как в темноте его пальцы касались ее тела — медленно, будто запоминая форму её тела.

Он подошёл ближе и присел рядом, поставив перед ней кружку кофе. Его колено оказалось почти вплотную к её ноге, и, будь она менее уравновешенной, возможно, отодвинулась бы. Но она не из тех. Поэтому просто продолжила писать — пока могла.

— Есть продвижения? — его голос прозвучал низко, спокойно.

— Да. Я… думаю, это описание обряда. Ритуала жертвоприношения. Не в привычном смысле — здесь всё завязано на обмен энергии и… боли. — Она подняла на него взгляд. — Это… извращённая форма магического сосуда.

Борис кивнул, но не стал перебивать.

— Она тянется ко мне, — продолжила Вела. — Как будто я — ключ. Или топливо. Не знаю, что хуже.

— Но ты держишься, — мягко отозвался он. — Значит, ты сильнее, чем она рассчитывала.

Она чуть улыбнулась, хищно, иронично — на мгновение.

— Посмотрим.

Пауза. Она снова склонилась над страницей. Но взгляд всё же скользнул по его шее. Капля пота, свежая после пробежки, сползала по его коже, и Вела сглотнула. Всё в ней знало этот запах. Это движение. Это искушение.

"Нет. Не сейчас."

А книга, словно почувствовав эту эмоцию, чуть вспыхнула на странице.

"Ты прекрасно всё ощущаешь, не так ли?" — будто говорила она. — "Это же и есть твоя сила. И твоя слабость."

Вела вцепилась в карандаш и вновь углубилась в расшифровку. Но в глубине души знала: в этой комнате слишком много огня. И не весь — от книги.

Как только дверь ванной закрылась за Борисом, Вела наконец позволила себе выдохнуть. Долгий, дрожащий выдох, будто держала в лёгких не воздух, а бурю. Она откинулась на спинку кресла, запрокинув голову и уставившись в потолок.

Она встала и медленно прошлась по комнате. Ветер за окном раскачивал пожелтевшие листья, солнечный свет скользил по полу, цепляя разбросанные страницы. Всё выглядело почти мирно. Почти.