Выжженная тьмой

ГЛАВА 6. Remény

БОРИС УРУСОВ

Всё произошло за считанные секунды, но для Бориса время будто замедлилось.

Когда он увидел, как Вела кинулась на Варена — с яростью, что вырывалась из неё, как пламя из рассечённой вены, — он едва не выругался вслух.

«Что за…» — пронеслось у него в голове.

— Предатель! — выдохнула она с яростью.

Её голос звенел, словно сорванная струна, в нём слышалась не только злость, но и боль, накопленная годами. Борис опешил — он знал, что она сильная, гордая, умная. Но такой не видел никогда. В ней полыхало нечто тёмное, древнее, как сама магия, и это на мгновение заставило его сердце сжаться.

Он не успел даже осознать, как оказался у неё за спиной, перехватил за талию, поднял и буквально вынес прочь из холла под взгляды студентов и преподавателей. Она извивалась в его руках, ногами пинала воздух, и магия внутри неё была горячей, живой, и какой-то новой.

Её спина выгнулась под его руками, как у дикой кошки, и она зашипела от злости.

— Пусти! — рванулась она, но он не дал.

— Ты в своём уме?! — прошипел он ей на ухо. — Ты хочешь, чтобы тебя выкинули отсюда с заклятием между лопаток?

Она задышала чаще, грудь вздымалась под его рукой, но на секунду остановилась. Борис затащил её в свободный кабинет — захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной, чтобы та не бросилась обратно.

Она уже стояла у окна, с лицом, бледным от ярости, и глазами, в которых бушевала буря.

— Что, чёрт побери, на тебя нашло? — рявкнул он, делая шаг вперёд.

Вела повернулась к нему медленно, её глаза горели. Но вместо крика — тишина. Тишина, натянутая, как струна.

— Не прикасайся ко мне так больше, — тихо, но с угрозой сказала она.

— Что ты пыталась там устроить? – Он приблизился.

— Не начинай! — рявкнула она в ответ. — Ты ничего не знаешь!

— Так объясни, мать твою! — Борис зарычал, голос срывался на ярость, но не на неё — на ситуацию. — Ты чуть не отправила его череп в карман! Это Школа, не поле боя!

— Не надо мне читать лекции, препод! — Вела шагнула к нему, уставившись прямо в глаза. — Я тебя знаю, Урусов. Ты что-то хочешь. Ты всегда хотел. Так что давай без этой святости.

— О, правда? — в его голосе скользнула усмешка, с горечью и вызовом. — А ты, выходит, до сих пор всё помнишь. До последней колкости. До каждой насмешки. Всё хранишь в себе, да?

— А ты думал, я забуду? — прошипела она, их лица были почти вплотную. — После всего?

— Вела… — Он резко выдохнул, шагнул ближе и наклонился к ней. — Нам нужна холодная голова. Иначе ты просто станешь тем, чего они боятся.

На мгновение она замерла. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Его дыхание тёплое, голос — ровный, но твёрдый. И это сбивало с толку сильнее, чем крик.

— Я спокойна, — процедила она, хотя сжатые кулаки и блеск в глазах говорили об обратном.

— Ты дрожала в моих руках, как наэлектризованный провод, Вела. Не ври мне.

На мгновение она замолчала, грудь тяжело поднималась. Потом вдруг выдохнула, отступила и оперлась о край парты, будто силы ушли. Глаза по-прежнему метали молнии, но голос стал тише:

— Так зачем мы вообще здесь?

— Здесь работает один человек, которому я доверяю, — ответил он, наконец. — Преподаёт защитную аналитику. Хороший маг. И… старый друг.

Она прищурилась, скептически.

— Друг? Преподаватель? Ты? Ты же вечно ненавидел весь преподавательский состав, называл их стариками с манией величия.

Он пожал плечами.

— Этот не старик.

— Кто он?

— Арсений Волков.

Вела фыркнула и, несмотря на злость, расхохоталась — коротко, звонко, с недоверием.

— Волков? Тот самый Волков, который на первом курсе заколдовал мне волосы зелёной краской, потому что я его победила в дуэли?

— Он изменился. — Борис пожал плечами. — Теперь он — профессор Волков.

— Чудеса случаются, — хмыкнула она, — хотя я бы скорее поверила, что тролль поступил в балетную школу.

— Подумаешь, — протянул Борис с полуулыбкой. — А ты ведь вон кого успела удивить своим возвращением.

— Надеюсь, всех до поноса, — отрезала Вела, поправляя волосы. — Особенно Волкова.

Он усмехнулся.
— Поехали. Посмотрим, сможет ли он хоть чем-то быть полезен, кроме как зелёной краской.

И вдруг что-то в воздухе между ними изменилось — не злость, не страх, не ярость. Что-то глубоко под всем этим, почти осязаемое. Она всё ещё тяжело дышала. Он стоял рядом, близко, слишком близко. Их спор утих, но электричество не ушло. Оно просто сменило полюс.

Вела склонила голову.

— Ты всё ещё умеешь бесить. Даже когда помогаешь.