Выжженная тьмой

ГЛАВА 9. Кétség

ВЕЛИНА КОРВИНОВА

Вечер в поместье был тихим. Терраса утопала в мягком свете садовых фонарей, золотые листья ложились на каменные плиты, а за прудом слабо шуршал ветер. Вела сидела в плетёном кресле, поджав ноги, с чашкой остывающего чая, и наблюдала за слугами, которые заканчивали работу в саду.

Она выбрала одного — молодого парня с ведром — и сосредоточилась. Вдох. Выдох. Мир на мгновение словно сместился, звуки стихли, и её внимание протянуло незримую нить к чужому сознанию.

"Не забудь про фонари... Старик опять ворчать будет..." — простая, ничем не примечательная мысль, бытовая, человеческая. И всё же от неё по спине Велы прошёл холодок.

Она откинулась на спинку кресла, сжав зубы. Каждое такое вторжение оставляло неприятный осадок.

"Чужая жизнь. Чужая голова. Я снова... такая, какой они хотели меня видеть."

Обида и злость нахлынули, как ледяная волна. Злость на саму себя, на то, что поддаётся искушению. На то, что метка толкала её к этому — к контролю, к силе, к темной стороне магии, от которой она бежала.

Она зажмурилась, вспоминая вчерашний разговор с Вареном. Его тихий, вкрадчивый голос, глаза, полные чего-то вроде раскаяния.

"Не верю."

Он говорил о помощи, о спасении, о расколе внутри Ордена. Но Вела знала — правда в том, что для каждой стороны она инструмент. Сосуд. Ключ. Жертва.

Вчера она попыталась коснуться его мыслей — и наткнулась на стену. Мягкую, но непробиваемую, словно густая завеса. И всё же он заметил. Они встретились взглядами, и в его глазах мелькнуло мгновенное понимание: ты лезешь ко мне в голову.

Вела вздохнула, откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

"Надо научиться делать это иначе. Тише. Незаметно."

Она снова посмотрела на сад. Листья кружились в свете фонарей, словно мир оставался прежним. Но внутри неё что-то необратимо изменилось: сила, которой она всегда боялась, теперь была рядом, жила под кожей, шептала.

И каждый раз, когда она касалась чужого разума, внутри загоралось что-то опасное. И это пугало её больше, чем сама охота.

***

Ночь в поместье была густой и тихой, будто сам дом дремал, утопая в темноте. Вела проснулась от ощущения сухости в горле, но на самом деле её разбудило что-то другое — беспокойство, липкое и вязкое, словно темная магия под кожей.

Она спустилась босиком по лестнице, ступени мягко поскрипывали под её ногами. На первом этаже царил полумрак: лишь настольная лампа отбрасывала на ковёр тёплый овал света. И там, на диване, она увидела его.

Борис спал, раскинувшись небрежно, но с какой-то естественной грацией. Вокруг — хаос бумаг: листы с зачёркнутыми символами, размашистыми заметками, закорючками и фразами, оставленными его уверенной рукой.

Вела замерла на мгновение, изучая это всё как часть его: аккуратный беспорядок, в котором чувствовалась одержимость делом. А потом её взгляд скользнул к нему.

В темноте волосы казались почти чёрными, на виске завилась упрямая прядь. Лицо расслаблено, сильная линия челюсти чуть смягчена сном. Губы — чёткие, чуть приоткрытые. И руки — большие, сильные, лежат вдоль тела, чуть согнутые в локтях. На футболке под светом лампы виден рельеф груди и плеч.

И в этот момент Вела почувствовала, как внутри разгорается тихий, но упорный жар. Желание. Она больше не хотела сопротивляться ему. Слишком долго они ходили по грани — взгляды, случайные касания, полунамеки. Но он не сделал своего шага, а значит, ей оставалось ждать.

Она наклонилась, чтобы разглядеть его ближе, вдохнула запах — смесь его парфюма и чего-то тёплого, домашнего. И в ту же секунду его глаза распахнулись.

Резкое движение — и Вела вскрикнула, когда Борис, среагировав инстинктивно, повалил её на диван, одной рукой сжав шею, другой удерживая за плечо. Его глаза на мгновение были мутными от сна, но быстро прояснились и расширились.

— Вела?.. — голос хриплый. — Что случилось?

Она сглотнула, лежа под ним, ощущая вес его тела и жар, исходящий от него.
— Я… не могу спать, — призналась она, глядя в его глаза. — Это… тьма гложет. А тут ещё Варен со своим искуплением…

Он медленно разжал пальцы, но не торопился отодвигаться. Их дыхание перемешалось, и она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Молока с печеньем? — вдруг предложил он, голосом, в котором проскользнула ирония, но глаза оставались внимательными.

Она коротко кивнула, чувствуя, что любой другой ответ будет предательством собственных желаний.
— Только… можешь… слезть?

Его взгляд скользнул по её лицу, по непослушным кудрям, спустился к тонким бретелькам ночной майки… и остановился ниже. Глаза на мгновение потемнели, дыхание стало чуть глубже. И он резко зажмурился, будто возвращая себе контроль, и встал.

Вела тоже поднялась, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются. Лёд и жар внутри смешались. Она увидела, куда упёрся его взгляд перед тем, как он отвернулся, и поняла: тонкая ткань ночной майки не скрыла ничего. Соски предательски напряглись, холод и возбуждение выдали её с головой.