Выжженная тьмой

ГЛАВА 12. Meztelen érzések

БОРИС УРУСОВ

Чёрт, он думал, что сможет держать дистанцию. Что ему хватит этого одного взгляда, чтобы выдохнуть — и повернуться обратно.
Но её образ, её запах, её глаза — всё было слишком живым, слишком настоящим.

Он накрыл её губы своими. Не аккуратно, не осторожно — с жаждой. Со всей той страстью, что копилась в нём слишком долго. Его руки сжались на её талии, прижимая к себе, словно боялся, что она исчезнет. Он почувствовал, как она дрогнула, но не отпрянула — наоборот, прижалась ближе, пальцы сжались на его плечах.

Всё в ней отзывалось на его движения: дыхание сбилось, спина выгнулась навстречу, губы отвечали, требовательно и без намёка на трепет.

Она отвечала так же — уверенно, требовательно, срывая с него остатки сдержанности. Губы жадно касались друг друга, пальцы скользнули в его волосы, дёрнули, притянули ближе. Он застонал — низко, глухо, и этот звук сорвался с его губ прежде, чем он успел его подавить.

Ее вкус напомнил ему ту ночь — сгусток жара, вина, запретного желания.

Он поднял её легко, как будто она ничего не весила, и усадил на край старого письменного стола. Ткань её платья шуршала под его руками, он чувствовал изгиб её бедра под пальцами, тепло, исходящее от кожи, аромат её духов — острый, хвойный, с каплей перца.

Она запрокинула голову назад, когда он поцеловал её шею, а затем резко поймала его за волосы, притягивая обратно к себе.

— Чёрт, Вела… — прошептал он ей в губы. — Ты сведёшь меня с ума.

— Уже свела, — усмехнулась она, голос дрожал от страсти.

И в этот момент дверь приоткрылась.

И вдруг — стук в дверь. Щелчок ручки.

— Оу. Ну… впечатляет.

Арсений стоял на пороге, слишком бодро вскинув брови. Слишком спокойно. Слишком по-актерски. Его взгляд метнулся к их сомкнутым телам, к губам Велы, к руке Бориса на её талии.

Борис медленно отстранился, дыхание сбивалось, губы влажные, взгляд напряжённый.

Он знал его слишком хорошо, чтобы не уловить напряжение под маской.
Даже насмешка в голосе была слишком отрепетированной.
Что-то было не так.

— Нам нужно поговорить. На минуту. — произнёс Волков, делая шаг назад.

Борис сжал челюсть. Руки всё ещё горели, где только что была она.

Он вышел в коридор, захлопнув за собой дверь.

— Ты теряешь голову, — прошипел Волков, лицо его было напряжено, но взгляд скользнул куда-то в сторону. — Она опасна, Борис. Для тебя. Ты сам это знаешь.

— Это не твоё дело, — ответил Борис холодно. — Не сегодня. Не здесь.

Арсений хотел что-то сказать, но осёкся. Скользнул взглядом на дверь, за которой осталась Вела. И ушел, бросив:

— На парковке через пять минут.

Борис на мгновение прижался затылком к прохладной стене.
Ему нужно было собраться. Остудить кровь. Понять, чёрт возьми, кому он ещё может доверять.

Вела стояла у окна, прислушиваясь. Помада на губах была слегка размазана, волосы — чуть растрёпаны, щеки пылали, но взгляд её был холоден и остроумен, как всегда. Она вскинула бровь, словно вызывая его на бой, и Борис еле сдержал улыбку.

— Уходим? — бросила она, не дожидаясь согласия.

Он кивнул. Не хватало воздуха. Не хватало слов.

***

В доме было тихо. Только щёлкнул замок входной двери, как напряжение спало, сменившись усталостью, разлитой по телу, будто вены налились свинцом.

Они молчали, пока поднимались по ступенькам. Ни слов, ни взглядов — в каждом из них ещё пульсировал бал, прерванный момент в комнате, поцелуй, Арсений, чужие взгляды, осуждение. Всё смешалось. И только когда они, наконец, оказались в гостиной, Вела тяжело опустилась на диван, отбросив туфли в сторону, и вытянула ноги.

Борис подошёл к бару.

— Что будешь? — спросил он, обернувшись через плечо.

— Водки, — устало бросила она, запрокинув голову на спинку дивана.

Он застыл на пару секунд, с приподнятой бровью.

— Водки?

— Да, — фыркнула Вела, не открывая глаз. — После такого вечера нужно… протрезветь.

Он рассмеялся тихо, налил ей, себе выбрал виски и вернулся с двумя бокалами. Протянул ей.

— Трезвость в чистом виде, — сказал с усмешкой.

Она взяла бокал, не сразу отпив, только поводила жидкостью по стеклу, глядя, как свет преломляется в гранях.

— Ты хочешь поговорить, — тихо сказала она, — Я вижу.

Борис кивнул, медленно, не торопясь. Сел рядом, но не слишком близко, оставляя ей пространство.

— На аукционе я наблюдал за людьми. — Он говорил ровно, контролируя каждое слово. — За отцом, за влиятельными фигурами, за этими старейшинами. Кто как реагировал на названия, лоты, кто с кем перекидывался взглядами. Кто на чьей стороне.

— И? — спросила Вела, осторожно глядя на него.