Выжженная тьмой

ГЛАВА 18. A fenevad szabadon van

БОРИС УРУСОВ

Он не помнил, сколько времени провёл в подвале. Только вспышки боли, сухой вкус крови во рту, холодный каменный пол и ровный, безэмоциональный голос палачей, которые не задавали вопросов, а просто ломали его тело и волю.
Он помнил, как в какой-то момент перестал кричать — не потому что стало легче, а потому что кричать больше не было сил.

А потом — резко всё изменилось.
Его подняли, почти под руки, и потащили куда-то. Он уже приготовился к очередной пытке, но вместо этого его подлатали, перевязали, дали глоток воды. Даже не глядя в глаза.

И на следующее утро его просто выкинули у подъезда, как ненужную вещь.
Как собаку.

Борис молча поднялся в квартиру. Захлопнул дверь.
Тишина ударила по ушам, но не принесла облегчения. Он ходил из комнаты в комнату, вцепившись пальцами в волосы, глядя то на пол, то в потолок, будто там мог найти ответ.

"Где она? Что они с ней сделали?"

Мысли крутились по кругу, в каждом витке — всё больше отчаяния. Он видел её лицо, то, как она смотрела на него в последний раз. Пустота в её глазах жгла сильнее, чем удары.

Каждое утро — если это вообще можно было назвать утром — начиналось одинаково: звонки, проверка старых связей, врыв в квартиры и конторы тех, кто хоть как-то мог знать, где она.
Вела исчезла.
Как сквозь землю провалилась.

Он нашёл её следы в лесу — следы, которые обрывались, будто их вырезали ножом из реальности. Её запах, тот самый — сухой дым, пряная трава, что-то неповторимо тёплое — казалось, ещё витал в воздухе, а значит, она была там. Но он опоздал.

Каждая пустая минута жгла ему нервы.

"Если я остановлюсь — я сойду с ума."

К вечеру он рухнул на диван, вцепившись в телефон, но пальцы не слушались.

И тут — резкий стук в дверь.
Борис замер, а потом, резко распахнув её, увидел Арсения.

— Нам надо поговорить, — без предисловий сказал тот, держа в руках сложенную газету. — Твой отец… приступил.

Он протянул газету. На первой полосе — крупное фото Платона Урусова, чёткий взгляд, уверенная поза. И заголовок: «Новый порядок: глобальные перемены в магическом обществе».
Борис не стал читать статью до конца. Уже по лицу отца он понял — ритуал свершён.

— Это ты, — тихо сказал он, глядя на Арсения. — Это ты подстроил нашу встречу.

— Она слишком опасна, — спокойно ответил Арсений. — Для тебя. Для всех нас. Твой отец правильно делает.

— Мой отец? — Борис скривился. — Я думал, ты мой друг.

— Я и есть твой друг, — твёрдо сказал Арсений. — Именно поэтому я не позволю тебе утонуть вместе с ней.

— Убирайся, — резко перебил Борис, шагнув к нему и указывая на дверь.

Арсений какое-то время смотрел на него, будто хотел что-то добавить, но в итоге лишь пожал плечами и ушёл, захлопнув дверь.

Борис остался один, с газетой в руках, и ощущением, что холод, который он видел в глазах отца, уже дотянулся и до него.

Он сорвался с места, уже собираясь мчаться к отцу, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Варен.

— Нам нужно… — начал он, но не успел договорить.

Борис ударил. Не в челюсть, а в скулу, резко, с хрустом костяшек. Варен пошатнулся, но не поднял рук. Второй удар отправил его к стене. Варен не поднимал рук, не пытался защищаться. Просто смотрел, принимая каждый удар, пока Борис бил, пока в пальцах не загудело от боли.

— Где она?! — Борис вцепился ему в ворот. — Говори, или я…

— Я помогал, — выдохнул Варен, и в его голосе не было ни вызова, ни оправданий. Только усталость. — Так, как мог.

— Ты предал её, кусок дерьма! — Борис сжал его за ворот, притянул ближе, врезав еще раз в район виска.

— Если бы я открыто выступил против Платона, мы оба были мертвы, — тихо сказал Варен. — А так… у меня был шанс. Шанс выкрасть её, заблокировать магию и увезти туда, куда никто не доберётся. В глушь. Где она смогла бы прожить чуть дольше.

Борис замер, но пальцы всё ещё сжимали ткань его одежды.

— Дольше? — он будто не поверил, нет, он верил, что способ есть.

— Метка убивает её, ты и так это знаешь, — продолжил Варен, глядя куда-то в сторону. — Каждый день промедления стоит ей недели жизни. А теперь, когда тринадцать человек постоянно пользуются её силой… — он на секунду зажмурился. — Это разрушает её разум и тело быстрее, чем ты можешь себе представить.

Борис почувствовал, как что-то в груди сжалось до боли.

— И ты всё равно позволил этому случиться!

Кулак замахнулся, но так и завис.

— У меня не было выбора, — Варен наконец поднял взгляд. — Но он есть у тебя. Если мы будем действовать вместе, я смогу достать её.

— А если ты снова врёшь? — Борис скривился.

— Тогда можешь закончить начатое, — спокойно ответил Варен, показывая на его кулак. — Но каждый час, что ты колеблешься, она теряет часть себя.