Вызовы

1-2 Никто

Трудно совсем идти стало, хоть и брёл Ярый по ровной местности. Рану на ноге зашил кое-как, но кровь из неё то и дело вытекала. Ему бы покой сейчас. Присесть, не двигаться. А то рана не успокоится, пока вся кровь из неё не вытечет. Сел на листву, облокотился спиной на старый клён. Что делать, если дальше идти не сможет – сам не знает. Засунул руку за пазуху, достал то, что у него там хранилось. Может, если отцы за этим его послали, поможет ему сейчас.

Книга, на вид обычная. Разве что на языке тайном написана. Но Ярый таких множество перечитал, и не за какой из них звери не охотились. Ярый открыл её посередине, чтобы понять, что в ней такого особенного. И вроде начал читать, слова все знакомые, слог плавный, а мысли сбиваются. О чём написано – понять не может. Прочёл абзац про себя, глаза отвёл и не может вспомнить, о чём читал только что. Вроде на молитву что-то похоже, да не к Вечному обращена. Видать, не для него книга предназначена. Не этим ему сейчас заниматься нужно, а обратно идти, хоть и сил нет совсем. И не от кого благодати ждать.

Просил Ярый отцов своих услышать его, да оказать ему подмогу, но видать, не способна их благодать в это место войти и про себя вслух подумал: «Нет здесь никого». Долго он брёл, вороча жёлтые листья под ногами, прежде чем понял, что уже и не знает, в какой стороне край рощи Дум, и куда ему идти следует. А деревья все плотнее стали, ветки проход загораживают. Нет, явно не в том направлении движется. Плащ цеплялся за торчащие острые сучки. Ярый срывал его, от чего издавался сухой треск обломанных палок. А вскоре и вовсе, лицо пришлось прижатой рукой закрывать, чтобы глаза не выцарапались.

А тут красотища такая перед ним разлеглась. Бабочки, да так много, и все на земле в одном месте кучей собрались. Яркие такие, как цветы. Полюбовался Ярый на них издали, подошёл поближе. Взвились они все вместе ввысь и в разные стороны разлетелись. На ярого тут же полетели. Одни на штанину ему сесть попытались, которая кровью пропитана была, другие на пальцы бинтом перемотанные. Трупоедки это, вот и накинулись на засохшую кровь. Они ведь не только соками мертвецов питаются, но и любыми выделениями от тел людей и животных. Пока Ярый смахивал их со штанины, наклонившись, они его голову облепили всю, под капюшон забились, и зудеть там стали. Скрежет такой в голове стал слышен, будто скарабеи под череп заползли и мозг ковырять начали. Трупоедки почуяли, где им слаще всего, и в ухо полезли, которое оторвано. Ярый капюшон снял, принялся себя по голове хлопать, да тереть её. Рука вся слизкая стала. То ли от раздавленных насекомых, то ли сукровица из оторванного уха сочиться стала.

Видать, поняли бабочки, что Ярый живой, рано на него садиться ещё – разлетелись, крылья сложили, и не видно их стало. А перед Ярым теперь на том месте, где трупоедки до этого сидели, останки то ли волка, то ли кабана на листве обсосанные валяются. Уже и не понять, что за животное это было. Завоняло гнилым мясом, да только не от падали, а от трупоедок, которых Ярый на своём лице подавил.

Начал он обходить эти останки, через кусты полез. На обратной стороне ладони запекло что-то, словно как от укуса пчелиного. Да только не видел Ярый перед собой никого, кто сделать это мог. А пока на руку смотрел – по щеке как плетью огрели.

- Кто здесь? -

испугался Ярый, и трижды изгоняющее заклятие повторил, но осёкся и понял, что если земных духов и можно изогнать куда-то, то только в это самое место. А подземные в рощу Дум являться не могут. …Не должны. Из кожи на руке в месте полученного укуса торчало множество мелких иголочек и уже волдырь расти начал.

«Не должны тут ядовитые растения расти. – явилось на ум Ярому – Стало быть, не нравится здесь моё появление кому-то».

И в подтверждение своих мыслей услышал сонорный смех, как с закрытым ртом сквозь зубы кто-то смеётся.

- Кто здесь? –

сурово повторил Ярый свой вопрос. И тут сверху что-то повалилось, сквозь ветки деревьев. Не успел Ярый посмотреть туда да в сторону отойти, как его по голове как молотком огрело. Ноги подкосились, скрючило его и так скрюченного. Пока думал, в какую сторону упасть, отпустило.

- Кто это сделал? – проорал он, а в ответ ему эхом от деревьев:
- Никто.

- Всяк будь зыди, да усмирись, а то в Безвечности поляжет … (имя) Кто ты? – ещё раз спросил Ярый, и снова ему эхо послышалось:
- Никто.

Понял Ярый, что нет у него оружия, что за зубами у него не сила, а звук лишь только, когда непротив кого применить её. И стало ему ясно, что уходить из этого колючего места как можно скорее нужно. Развернулся, пошёл обратно, и снова берёзы да клёны вокруг, и ни одной ветки ниже головы не торчит.

«Фух, ушёл» - подумал Ярый. А тут за деревом поблизости вой непонятный раздался, да жалобный такой. «Неужто зверям в этой роще достаётся?» Хотел пойти посмотреть, в чём там дело, а из-за того самого дерева лиса выбежала, ошарашено вперёд понеслась. Метров двадцать пробежала, в ту сторону, в которую Ярый уже шёл.

«Странно, от кого бежит? Не гонится ведь за ней никто» - только подумал Ярый вслух, как не стало лисы. Мясо да шерсть от неё остались, и кости наружу вылезли, как будто её наизнанку вывернули, или кто-то пережевал да выплюнул. А Ярый стоит, и с места двинуться не решается. И смех этот сквозь закрытый рот послышался.

- Кто это сделал? Назовись. Кто смеётся? – скомандовал он, замерев.

И снова это же эхо басистое ответило:

- Никто. А если хочешь увидеть меня – назови как-нибудь.
- Тварь ты безвечная. –

первое, что пришло на ум Ярому. И тут же возле лисьих останков названное им появилось из неоткуда и помчалось на Ярого, явно обладая желанием вывернуть его наизнанку.

- Счезни, безвечное! –