Вызывали? Теперь не плачем!

Глава 14

Пока ехали по городу, маг молчал.

Из ворот вела неожиданно узкая для пути в столицу дорога. И маг, улыбнувшись небу и потянувшись, пояснил:

— Поедем не по прямой. Там меня наверняка будут ждать. К тому же... есть у меня одна идея.

— Какая? — с испугом, обусловленным уже доставленными магом проблемами, уточнила Лаза поспешно.

— Ну, — маг замялся. Похоже, идея была такая же дурацкая, как все его поступки до этого, и делиться ей было стыдно. Но помявшись Джевин все же признался: — Я ведь говорил, что ловушка для энергии — вещь редкая? Так вот, что если некроманты предпочтут забрать эту, а не искать новую?

Лаза закачала головой, с ужасом осознавая суть сказанного.

— Маг, ты же один! — простонала она, хватаясь за голову.

— Но я сильнее, — размышляя над чем-то ему одному ведомым, проговорил Джевин задумчиво. — К тому же буду готов к нападению. А по пути как раз есть подходящее кладбище. Всего дня три пути. Зато можно будет обезопасить себя хотя бы с этой стороны.

— Или сунуть голову в пасть червя, — буркнула Лаза, но спорить не стала, понимала, что бесполезно. Она еще не успела узнать мага достаточно хорошо, но уже поняла, что идеи свои он воплощает сразу, без раздумий и не подчиняясь доводам разума.

Путь оказался на редкость скучным и однообразным. Уже к обеду Лаза была готова и на некромантов, и на преданных магов, и много еще на что. А к вечеру думала уговорить мага вызвать из Шаарсхада хоть какую тварюшку, на которую можно будет выплеснуть скопившееся раздражение. Она устала, ей было скучно, а еще очень ныло подхвостье.

Если первую половину дня она с восторгом разглядывала открывшийся мир, удивляясь каждой встречной птице, бабочке и даже дереву, то теперь уныло ссутулилась и не прекращая бурчала себе под нос ругательства. Досталось всем: и Джевину, с его неуемным желанием доехать куда-то, куда он наверняка и сам не знал. И лесу, в котором, оказывается, кроме птиц и бабочек, водились комары, мухи, пауки и много еще разной дряни, не делавшей различий между человеческой кровью и демонической, а уж паутина, залепляющая лицо чего стоила! И Северину. Ему особенно.

Оказалось, маг как хозяин был не очень, как и сама Лаза, а домовой не мог из тапочки в пути выходить. Висел бесполезным грузом, обрекая Лазу на питание хлебом и сыром. Когда же на вечернем привале на ужин подали три угля, названные картошкой, Лаза и вовсе готова была разрыдаться и построить дом прямо здесь и сейчас, только чтобы вернуть коротышку в мир.

К ее негодованию ночь прошла так же спокойно, а еще закончилась, как и предыдущая, в темноте от ощущения опасности.

Лаза вскочила, отрастив на пальцах длинные когти, и приготовилась атаковать, но вместо врагов увидела лишь удивленного Джевина, скорчившегося над кострищем.

— Ты что делаешь? — рявкнула Лаза, разобрав, что вся опасность заключалась в попытке мага колдовать. Уловив всплеск сил, она и всполошилась.

— Костер развожу... я в него нечаянно котелок с водой вылил.

Лаза застонала, только сейчас разобрав, что парящие в воздухе черные хлопья — не результат колдовства, а взметнувшийся от воды пепел.

— Но раз ты проснулась, может, позавтракаем в пути? — с готовностью отодвинулся от унылого мокрого пятна, в который превратился костерок, маг.

Лаза представила очередной завтрак в виде запекшейся в черный ком каши и поняла, что сыр и хлеб не такая уж и плохая еда. Кивнула согласно и пошла к лошадям, не забывая тихонько высказывать миру свое негодование.

Этот день оказался еще более унылым, чем предыдущий. Джевин на дорогу не смотрел, полностью посвятив внимание своему блокноту. Его коник с таким положением дел был согласен и постепенно сбавлял ход. В конце концов, Лаза, не желающая еще неделю трястись в седле, привязала его повод к своему седлу. Маг на это отреагировал виноватой улыбкой, но в настоящее не вернулся. Наоборот, поняв, что теперь не надо отвлекаться, отдался своим письменам с полной отдачей, забыв и про привалы, и про обед. Про ужин тоже забыл бы, но тут уж Лаза заартачилась и не спрашивая свернула к подходящей полянке.

После ужина Джевин стал таким же унылым, как и демоница, и тоскливо смотрел в костер. Лаза чувствовала себя предсказательницей — каша и правда оказалась несъедобным, рыже-черным монолитом. И сыр подходил к концу...

Мерцающий свет огня плясал на лице мага, создавая причудливые, иногда довольно пугающие тени. Лаза невольно забыла о недовольстве, наблюдая за тем, как огонь меняет облик Джевина. То перед ней сидел веселый мальчишка с любопытством в глазах, то мрачный мужчина, видящий перед собой что-то печальное, то сильный воин, а то и слабый, словно больной человек. Только через долгие минуты тишины она вдруг поняла, что не только огонь меняет облик мага, но и сам он меняется. Поджимает губы, тоскливо застывая взглядом, после улыбается весело, и тут же улыбка становится горькой, а в глазах зажигается огонек ненависти. И все опять меняется, исчезает, перетекает, как вода в ручье.

Неожиданно захотелось заговорить. Отвлечь его от мыслей, приносящих такие разные эмоции. Когда Джевин был веселым и беззаботным, Лазе нестерпимо хотелось его уколоть, сделать пакость. А сейчас вдруг появилось желание пожалеть и заверить, что они справятся со всем и смогут, наконец, жить спокойно. Ведь, по сути, не такие уж они и разные, нашедшие проблемы из-за того, что пошли наперекор своим же соплеменникам.

Она даже открыла рот, собираясь начать разговор, но встрепенулась и повернула голову к лесу насторожившись. Ухо чуть вытянулось, заострилось, на голове зачесалась кожа, рога старались выбраться, уловить совсем крохотный, едва долетевший отклик.