Взаперти. Любовь в цепях

Глава 1: «Петля и власть»

Он пришёл в себя в бункере — там, где до него сидел Рётару.

На шее — толстая верёвка, затянутая петлёй. Она уходит вверх, к потолку, где крепится на устройстве с колёсиком. Металлический скрип — кто‑то уже начал её подтягивать.

— Очнулся, ну наконец! — голос звучит рядом, жёсткий, но с едва заметной дрожью. — Сейчас будет самый… окрыляющий момент, Тео. Посмотрим, на что ты способен сейчас.

— Что?.. — он с трудом фокусирует взгляд на верёвке перед лицом. Пальцы скользят по грубой поверхности, пытаются ослабить петлю.

— Тогда… полетаем, — бросает она.

Один из её людей, массивный и молчаливый, продолжает медленно поднимать его вверх. Тео задыхается, дёргается, хрипит.

— Киё… Пожалуйста, остановись! — голос срывается на сип.

— Ох, чёрт, ты даже во время смерти зовёшь меня… — в её словах проскальзывает что‑то личное, но тут же звучит резкий окрик: — Подтягивай выше!

Один из громил хрипло смеётся:

— Ну и звук, словно свинью режут!

— Ну что, Тео, может, отпустишь уже верёвку? — она подходит ближе. — Или ты решил устроить нам шоу?

Он задыхается, силы покидают его, пальцы разжимаются. Тело повисает на верёвке.

— Слабак, — она цыкает. — Опустить его!

Один из подручных медлит, бросает короткий взгляд в её сторону.

— Опустить, я сказала! — её голос хлещет, как удар. — С каких пор мне надо повторять?!

Тео падает на бетонный пол с глухим стуком, кашляет, хватается за горло, пытается отдышаться.

Она подходит ближе, дёргает за верёвку, заставляя поднять голову:

— Ты так и планируешь дальше валяться? Чего молчишь? Или язык проглотил?

— Если планируешь убить — так убей уже! — хрипло выкрикивает он, поднимая на неё взгляд. В глазах — не страх, а злость. — Если нет — так что ты от меня хочешь? Заколебала! Что тебе от меня нужно?!

— Ты думаешь, я буду и дальше слушать, как ты тявкаешь? — она прижимается вплотную к его спине, резко притягивает за верёвку и подставляет к горлу нож. Лезвие холодное, острое. — Что мне нужно? Да что мне может быть нужно от такого придурка, как ты?

Резкое движение — нож полоснул снизу от подбородка. Кожа разошлась, выступила кровь, тёплая и липкая. Он шипит от боли.

Она на мгновение замирает, затем коротко кивает одному из своих:

— Аптечку.

Тот молча подходит и быстро перевязывает рану.

— Где Рётару? — резко спрашивает она. — В какой он клинике? Он вообще жив? Хотя… — она делает паузу, усмехается. — Плевать! Пусть его шавки сами и ищут.

— Оставьте нас одних, — приказывает она своим людям.

Связав руки ему за спиной, они молча вышли. Дверь с лязгом закрылась. Она снова поворачивается к Тео. В её взгляде на долю секунды мелькает что‑то, похожее на сожаление, но она тут же берёт себя в руки.

— Тео, теперь это твой новый дом. Формально ты умер сегодня. Скажи спасибо, что только формально. Если кто‑то узнает, что ты жив, они сами загрызут тебя — ты нажил себе много врагов.

— Ах да, — добавляет она. — Твоя семья будет приглашена на твои похороны. Мы всё организуем. Так что искать тебя больше никто не будет.

Она обошла его вокруг. Медленно. Цокая каблуками по бетонному полу. Он стоял на коленях, жадно глотая воздух.

— Помнишь, как ты затыкал мне рот? — она провела пальцем по его губам. — А теперь ты молчишь, потому что я разрешаю тебе дышать.

Он смотрел с вызовом, но молчал.

— Умница, — улыбнулась она. — Обучаемый.

Легонько толкнула его в грудь. Он повалился на постельный футон за его спиной. Она села ему на колени.

Она чувствовала, как напряглись его бёдра, как он дышит ртом.

— Если бы ты мог меня коснуться, — прошептала она, покачивая бёдрами, — куда бы ты положил ладони?

Он не ответил, словно кость застряла в горле. Но она видела, как расширились его зрачки.

В подвале горела одна лампа. Тусклый жёлтый свет резал тени.

— Скучал? Ну же, скажи, что скучал.

Он усмехнулся.

— Скучал по твоему лицу, когда я трахал тебя впервые, — выдавил он сквозь боль.

Она замерла. На секунду в глазах мелькнула тень.

— А я скучала по тому, — выдохнула она ему в губы, — как ты дрожишь, когда я беру своё.

Она расстегнула его ремень. Медленно. Не сводя с него взгляда.

— Ты будешь смотреть на меня, — сказала она. — Только на меня. Потому что сейчас я — твой мир. Твой потолок. Твой кислород.

Она накрыла его рот ладонью, когда он хотел ответить.

— Тс‑с. Я говорю.

Её рука скользнула ниже. Он дёрнулся, зашипел сквозь её пальцы.

— Ты был моим пленом, — шептала она. — А я — твоим наказанием. Мы квиты.

Он выгнулся, пытаясь то ли встретить её, то ли вырваться.

— Я ненавижу тебя, — выдохнул он.

— Знаю, — она улыбнулась. — Именно поэтому ты сдашься через минуту.

И он сдался. С проклятием. С рывком. С глазами, полными ярости и голода.

Она убрала руку, облизала пальцы, не отрывая от него взгляда.

— Добро пожаловать домой, — сказала она, вставая. Разворачивается, делает пару шагов к двери, затем оборачивается:

— Пока, Тео. Я навещу тебя. Надеюсь, тебе не будет тут скучно.

Дверь с тяжёлым лязгом закрывается за ней. Он остаётся один — в тишине, с болью в горле и вопросом: что она на самом деле чувствует?