Взаперти с врагом. Любовь на выживание

Глава 1. Элин

Тревога включилась и отрубилась третий раз за ночь. Панель связи мигала красным, и каждая следующая пауза между вспышками тянулась чуть дольше предыдущей. Мы летели рядом с маршрутами, где часто видели мятежников, и отсутствие сигнала здесь всегда означало, что нужно держаться настороже. От напряжения у меня сводило плечи. Я перевела взгляд на дронку. Развлекать ее было проще, чем сидеть и ждать следующего сигнала, поэтому я решила хотя бы занять руки.

Дронка снова упрямилась.

Я только потянулась к ней — больше для того, чтобы подтянуть поближе и отвлечься самой, — а она выгнула корпус, вывернулась из моего захвата и, шлепнувшись лапами о металлический пол, ускакала под койку. Я не видела логики в ее поведении — только старый алгоритм «избегать удержания», который, похоже, никто не перенастраивал с момента сборки. Я наклонилась и заглянула под кровать.

Дронка прижалась к ребрам каркаса, уставившись на меня двумя глазами: левым — обычным, кошачим — и правым — кибернетическим светящимся.

И именно правый сейчас мигал жёлтым — настороженным.

Она сидела неподвижно, будто заново оценивала угрозу.

— Ты могла хотя бы не убегать, — сказала я.

Ответом был короткий писк.

У DRN-31 словесных модулей не стояло, но базовые сигналы передавать она умела. Этот означал: «не подходи».

Я опустилась на пол и прислонилась спиной к тумбе. Каюта была слишком тесной: у одной стены — койка, у другой — узкий пенал для вещей, над головой — световая панель с тусклой рамкой. У двери висел аварийный шкафчик, на котором уже лежала пыль. Четвертая палуба всегда обслуживалась последней. Сюда отправляли тех, кому не нашли места выше. Но меня — по личному приказу отца. Он решил, что мне «нужно переждать перелет в спокойной зоне». Здесь действительно было тихо, но не в том смысле, который приносит спокойствие. Скорее, тишина из-за отсутствия связи, шагов в коридоре и скрипа заедающих панелей.

— Ладно, — сказала я. — Начнем заново. Меня зовут Элин. Я не инженер и не технарь, но людей боюсь меньше, чем тебя. И вреда тебе не причиню.

Дронка выдвинула вперед одну лапку — обычную кошачью, но с тонким металлическим сегментом на «пальцах», скрытым в шерсти.

Она всегда так делала, проверяя расстояние между нами.

— Мы обе здесь не по своей воле, — добавила я. — Я — потому что папа решил убрать меня подальше от дел. А ты — потому что тебя списали с какой-то станции как устаревший сервисный дрон. Возможно, тебя вообще забыли на корабле. И теперь мы делим эту каюту. Ну, не так уж страшно?

Дронка приблизилась всего на пару сантиметров, но для нее это был серьезный шаг. Я протянула руку ладонью вверх, не пытаясь хватать, и она сместилась на минимальное расстояние, оставляя себе путь к отходу. Ее киберглаз коротко мигнул, фиксируя мои движения.

— Слушай, — сказала я. — Пока мы вдвоем, ты моя единственная собеседница. Хоть и пищишь. Я не прошу от тебя многого, просто не убегай каждый раз, когда я к тебе тянусь.

Она ответила коротким «пип» — нейтральным сигналом, который она использовала, когда звук нужно было просто обозначить.

По кораблю прошла длинная волна вибрации от стабилизатора — обычная корректировка курса для края мертвой зоны. Но дронка подняла голову, будто ловила направление шума. Ее корпус застыл, лапы она поставила шире, и я уже знала этот набор движений: любое изменение вибрации она записывала как потенциальную проблему.

— Это не авария, — сказала я. — Корабль просто держит курс. Здесь навигация иногда плывет.

Она все равно выдала тревожный писк. У нее был интеллект класса «робокот», и фильтровать риски она не умела.

Я вытянула ноги, стянула ботинки и убрала их под койку. По спине тянуло от недосыпа: за сутки я спала не больше трех часов, и каждый раз, когда начинала проваливаться в забытье, вибрация корпуса или очередной обрыв сигнала будили меня быстрее будильника.

— Если бы ты знала, насколько мне не хотелось лететь именно этим рейсом, — сказала я. — Но выбора не было. Так что нам придется сидеть здесь и ждать, когда эта система решит заработать нормально. Если решит.

Дронка осторожно выехала вперед. Она держала корпус низко, двигала лапами аккуратно, как животное, проверяющее поверхность, а ее киберглаз неотрывно смотрел прямо на меня.

— Вот, — сказала я. — Уже лучше. Настоящее сближение.

Она коснулась моего пальца лапкой — ее стандартный жест регистрации контакта, короткое касание металлом по коже.

— Принято.

Я чуть подвинулась, просто подставляя ладонь, чтобы она подошла еще, но в этот момент корабль повело. Не сильно, но достаточно, чтобы дверца шкафа дрогнула, а лампа над головой мигнула.

Дронка отреагировала мгновенно: ее глаз вспыхнул ярким желтым, лапы она расставила шире, корпусом подалась вперед, будто готовилась удерживать равновесие.

— Не начинай, — сказала я.

Но она уже развернулась к двери и выдала тревожный писк — длинный, резкий, тот, который протокол обозначал как «нестабильность».

— Мы ведь даже не…

Первый удар пришел внезапно.