Взбалмошная принцесса и министр, который все знал

День шестой.

Я проснулась лишь тогда, когда высоко поднялось солнце. Щуря глаза и заслоняясь рукой от ярких лучей, постаралась прислушаться к ощущениям. Тело ныло от полученных ранений, а голова кружилась. Но больше всего поразило то, что засыпала я с краю, а проснулась в объятиях Адриана.

Было желание ударить его за самовольность, но мне не раз говорили, что я очень беспокойна во сне. Даже мама не могла провести со мной ночь, так как просыпалась в синяках. Видимо, это особый способ будущего короля обезопасить свою персону. Мои мысли нашли подтверждение почти сразу же.

— Ты дерёшься во сне.

Он смотрел на меня из полуопущенных ресниц, но не спешил выпускать из объятий. Всё ещё боится получить фингал под глаз?

— Да, мне говорили.

Адриан улыбнулся и отодвинул руку, позволяя подняться, что я и сделала. Он встал следом, быстро умылся и, натянув через голову рубашку, сообщил:

— Позову Ирис.

Домоправительница пришла почти сразу и приступила к помощи. От корсета я благоразумно отказалась. Наряд сегодня состоял из тёмно-синей обтягивающей рубашки с рукавами-стойками и квадратным вырезом и юбки кроваво-красного цвета с небольшой вышивкой по подолу. Волосы мы собрали в тугой узел на затылке. Адриан зашёл, стоило нам закончить.

В его согнутой в локте руке лежал свёрток. Мой свёрток с пирожками, а в другой покоился уже надкушенный пирожок.

— Это не тебе! — возмутилась я и, вскочив, попыталась вырвать свёрток. Но куда мне, такой маленькой, тягаться с таким великаном.

— Тебе что, жалко?

Он засунул в рот оставшийся кусок и достал второй.

— Жалко, — сообщила я. — Это предназначалось Ирис.

— О, правда? — женщина засияла.

— Ирис, я оставлю тебе половину.

Я заехала ему меж рёбер. Этот хам согнулся, но не выпустил ценность из рук.

— Ой! Больно!

Что-то мне подсказывало, что мужчина в действительности не ощутил никакой боли от моих слабых ударов.

— Адриан, отдай пирожки.

— Нет.

Он дожевал, выпрямился и совершенно неожиданно, развернувшись, убежал в коридор. Ну а я… бросилась следом. Добраться до преступника не получилось бы, но вмешались обстоятельства, а точнее — несчастный случай. Одна неблагоразумная принцесса поскользнулась, а будущему королю пришлось ловить её. Именно тогда с победным «Ура!» я вырвала свёрток и побежала по гостинице с криками:

— Ирис, быстрее, пока он всё не съел!

Адриан со смехом бросился следом и, в отличие от меня, очень быстро нагнал принцессу, ухватил за талию и поцеловал в макушку, что заставило меня удивлённо разинуть рот. А затем этот хам умудрился сообщить:

— Ещё одну штучку — и всё.

— Ты и так уже две сожрал, — не поддалась я, пряча свёрток за спину.

— Но их там шесть, — обиделся мужчина. — Половина моя.

— С чего ты решил? — не поняла я. Его-то в моём списке тех, с кем я планировала поделиться, вообще не было.

— Так половина всегда принадлежит второму супругу.

Я даже опешила от такого. Ещё не супруг, а половину захапать пытается. Но тут в голову пришла идея.

— А почему тогда заслуги за улучшения в стране принадлежат тебе? Моё же имя даже не всплывает.

Он нахмурился, а я, воспользовавшись случаем, бросилась наверх и отдала Ирис пакет.

— Не надо было, — протянула женщина, смущаясь.

— Это я сама приготовила, — гордо подняв голову, похвалилась.

— Ой, правда? — она хлопнула в ладони. — Тогда пойду поставлю чай.

Адриан проводил меня до пекарни, не произнеся ни слова. Я не стала отвлекать его разговорами. У него много дел, которые необходимо решить.

Умён, красив, силён. Родители сделали правильный выбор. Кто, как не лорд Эрелим, достоин занять престол. Даже я не настолько глупа, чтобы отвергать очевидное.

— Диана, — окликнул он, когда я поднималась по лестнице. — Никуда не ходи, пока я не вернусь.

— Хорошо, — ответила я.

Смысл спорить — он мой будущий супруг. И надо признать, Адриан не так уж и плох. По крайней мере, не так плох, как мне ранее казалось.

— Ди, ты не поверишь! — Рик и Дэн оба стояли на кухне и месили тесто. — У нас огромный заказ.

— Да-а-а… и от кого? — спросила я, надевая передник.

— Что с тобой?

Дэн подошёл и осмотрел порез на лбу. Мы с Ирис замазали всё, что смогли, и синяки скрылись, но порез оказался слишком глубоким.

— Кто это сделал?

— Я упала с лестницы и ударилась головой.

Глаза старшего сына Грэмма потемнели, а брови сошлись на переносице.

— Ди-и-и!

На одну секунду я испугалась — столь резким был нарастающий гнев в голосе мужчины, — но отступать было нельзя.