Взбалмошная принцесса и министр, который все знал

Сон.

— Мама?

В этот раз её очертания были смазанными, но я так же отчётливо видела голубые, с миндальными крапинками, глаза и русые, чуть темнее, чем у меня, волосы.

— Да, родная.

— Мама, это всё ещё сон?

По щеке скатилась слеза, потому что я точно знала, каким будет ответ.

— Да, девочка моя. Но это не важно. Скажи, что ты сегодня узнала?

Её голос, который мне больше не суждено услышать, заставлял сердце сжиматься, причиняя боль.

— Что меня ненавидят, — сообщила я с полной тоской в голосе.

— Они тебя просто ещё не знают. Дай им время. Что ещё?

— Что наши министры воруют, как ты и предупреждала. Мама, как вы с папой умудрялись со всем справляться?

Как вообще можно справиться с тем, что тебя окружают трусы, воры и предатели?

— У нас были доверенные люди.

— Эти доверенные люди позволили вам умереть, — я вышла из себя за секунду. Злость растекалась по венам, заставляя тело сотрясаться от негодования. Такое проявление гнева не подобало принцессе. — Они не проследили, упустили, совершили ошибку.

— Родная, все мы совершаем ошибки. Никто не застрахован.

— Ты защищаешь всех, но они недостойны этого! Скажи ещё, что должен жить тот, кто повинен в твоей смерти.

Казалось, я ощущаю, как кровь закипает в жилах, а сердце в бешеном ритме стремится вырваться из груди, желая покарать виновных.

— Месть — это не выход!

— Нет, — я вскочила и уставилась на самую прекрасную маму на свете. Как она может думать, что я оставлю их смерть безнаказанной? — Я найду их. Я найду всех, и они поплатятся за то, что сделали. Я казню каждого, кто хоть как-то замешан в вашей гибели.

— Жизнь с ненавистью в сердце — это не жизнь, — сообщила мама, протягивая ко мне руку. Но я уже завелась.

— Как ты можешь так говорить?! Они убили тебя! Они убили папу!

— И им с этим жить!

Какая глупость — «им с этим жить». А мне что делать? Просто взять и забыть, что они убили моих любимых?

Ни за что!

Никогда!

— Я не отступлю. Я найду виновных.

— Родная, ты не уловила суть, — произнесла мама и начала исчезать.

— Нет, подожди. Мама!