Взгляд Идущего на Смерть

Часть 2: Школа мечников. Глава 1: Экзамен.

«Лайки помогают мне понять, что история вам интересна. Спасибо за вашу поддержку!».

И вот, ранним утром, когда туман ещё стелился над полями, Алман — молодой, полный смутных надежд и тревоги — подъехал к высоким стенам школы мечников, носящей гордое имя Ария.

Тяжёлые железные ворота стояли неподвижно, словно хранили тайны многих поколений. У ворот дежурил мечник Шольд — суровый на вид, но с глазами, в которых таилась глубина, словно он видел не только видимый мир. Слава о нём расходилась далеко за пределы школы.

Алман сошёл с телеги, которая скрипела под его скромными пожитками, и ощутил, как сердце забилось чаще, будто предчувствовало, что здесь решится его судьба. Он принял вещи из рук молчаливого гонца с лицом, покрытым морщинами, как карта долгих дорог и трудностей жизни.

Шольд окинул юношу взглядом — строгим и одновременно любопытным — и, выступив вперёд, произнёс глубоким спокойным голосом:

— Отдай свои вещи прислуге. Они отнесут их в твою комнату, а ты ступай за мной. Здесь начинается твой путь, и каким он будет — зависит только от тебя.

В этих словах Алман услышал больше, чем простое наставление — словно скрытый вызов, который ему предстояло разгадать. Он передал узел с пожитками слуге, появившемуся почти как тень, глубоко вдохнул прохладный воздух, пропитанный запахами трав и железа, и последовал за Шольдом во двор. Там уже слышались звон клинков и голоса учеников, сливаясь в гул, похожий на дыхание самой школы.

Школьный двор был широк, словно степь, а в его центре возвышалось старое, но крепкое здание школы с большими дверями. По сторонам стояли два общежития — одно для юношей, другое для девиц.

Алман, пытливый, но ещё не знающий всех тайн мира, переступил порог школы. В просторных коридорах, пропитанных запахом старых книг и воска, царила странная суета. Одни ученики склонились над партами, шепча заученные строки, словно молитвы, их лица были напряжены, пальцы нервно теребили страницы. Другие, собравшись в углу, пытались что-то выловить из воздуха — их руки ловили пустоту, глаза горели ожиданием.

Алман, наблюдая за этим, почувствовал смешанное чувство — беспокойство и любопытство.

— Что они делают? — спросил он у Шольда.

Учитель слегка прищурился. Голос его был спокоен, но твёрд, как камень:

— Они ищут свой ренер, свой клинок.

Алман широко раскрыл глаза, полные удивления и жажды знаний.

— Ренер? Как его достают? Что это такое?

Шольд обернулся к нему, в его движениях было что-то торжественное, словно он готовился открыть великую тайну:

— Тот, кто научился владеть своей сущностью, может ощутить клинок в воздухе, будто он всегда там, ожидая хозяина. А мастера способны вложить в любой клинок частицу своей сущности и сделать его своим ренером.

Алман слушал, и в груди его разгоралась странная, манящая искра. Он шагал за Шольдом, а их шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Слова учителя звучали в его голове, будто отзываясь колоколом.

— Покажите мне, — вырвалось у него.

Шольд остановился. Его суровое, но доброжелательное лицо слегка озарилось улыбкой.

— Смотри, — сказал он и принял стойку, одновременно простую и полную скрытой силы. Правая рука медленно потянулась к левому плечу, словно искала невидимое. Вдруг из воздуха возник меч — сияющий, переливающийся тремя цветами, как пламя на ветру.

Алман замер. Меч казался живым, частью самого Шольда, его продолжением.

Юноша не заметил, как они подошли к двери его класса. Скрипнула дверь — и реальность вернула его на землю, но в душе уже родилось новое чувство: стремление, которое могло определить его путь. Шольд с достоинством, присущим человеку с годами опыта и мудрости, переступил порог, ведя Алмана.

Остановившись у учительского стола, Шольд возвысил голос:

— Сей юноша, Алман, сын короля Тавецкого.

Тяжёлая тишина опустилась на класс. Все взгляды обратились к новоприбывшему, в них читалось любопытство и осторожность.

Алман, ещё сохранивший детскую мягкость лица, но уже отмеченный решимостью, прошёл через комнату и сел на последнюю парту рядом с юношей, сидевшим одиноко. Тот был бледен и молчалив, и в его сгорбленной фигуре угадывалась тайна — боль или скрытая гордость.

Урок посвящали раскрытию сущностей — скрытой силы каждого человека. Шольд рассказывал, какие сущности могут быть мощными, как буря, способная сокрушить горы. Ученики слушали по-разному: одни с жадностью, другие с тревогой — ведь каждый мечтал о силе, но боялся пустоты внутри.

Сидя на дальней парте, Алман ощущал взгляды сверстников. Они видели в нём не только сына короля, но и силу, уже угадываемую в нём.

Сквозь ткань рубахи проступали очертания мускулов, закалённых годами тренировок под руководством Фола, старого воина. Эти следы дисциплины выделяли Алмана среди других, делая его олицетворением силы, которой многие ещё не обладали.

Но внутри, под внешней уверенностью, таилась тревога: он понимал, что сила тела — лишь начало пути, а истинная сущность, о которой говорил Шольд, оставалась загадкой.

Шольд заговорил, его голос, резкий и мощный, заглушил шепот девиц. В классе воцарилась тишина, тяжелая, как перед грозой. Взоры устремились к учителю.

— Наш экзамен, — начал Шольд, его слова звучали непреклонно, — состоит из трёх этапов. Два месяца вам даны, чтобы проявить себя. — Он сделал паузу, взгляд его, острый, как клинок, прошёлся по лицам учеников, ища искру решимости или тень слабости. — За эти месяцы каждый обязан проявить свою сущность.

Ученики переглянулись, в глазах у многих мелькнул страх, у других — азарт. Алман почувствовал, как сердце учащённо бьётся…