Взгляд Идущего на Смерть

Часть 2: Школа мечников. Глава 5: Экзамен страха.

«Лайки помогают мне понять, что история вам интересна. Спасибо за вашу поддержку!».

Шольд, лицо которого редко озарялось улыбкой, наблюдал за девочкой. В его глазах, глубоких как озеро, мелькнула гордость.

— Молодец, Грэм, — сказал он. Голос его, обычно твердый, как скала, смягчился. — Я верю, что ты сумеешь взрастить обе свои сущности.

Шольд не задерживаясь повел их к следующей площадке, где предстояло испытать две могущественные сущности — тьму и свет.

Зал, куда они вошли, был залит ослепительным сиянием. В этом свете лица учеников казались бледнее, а тени — глубже.

— Грэм, — сказал Шольд властным тоном, — встань в центр площадки.

Грэм шагнула в круг, и ее фигура в сиянии казалась почти призрачной. Все затаили дыхание и устремились к измерителю, но тот оставался неподвижен. Шепот недоумения пронесся по залу: почему проявление сущностей так странно?

Шольд поднял голос:

— Это площадка проявления тени.

Шепот усилился, смешав тревогу, любопытство и страх. Ученики переглядывались: если это тень, что ждет их дальше?

Алман ощущал нарастающую тревогу. Мысли крутились в голове: «Что если останусь Пустым?»

В этот момент к нему подошла девочка с яркими белыми глазами. Тихо, почти шепотом, она спросила:

— Ты боишься?

Алман выпрямился и ответил уверенно:

— Нет, зачем мне бояться?

Девочка улыбнулась мягко:

— Если не проявишь, не мучай себя. Я вижу сомнение на твоем лице перед каждой площадкой.

Алман замер, пораженный ее словами. Она напомнила ему сестру. «Я… Я не знаю», — подумал он, и в душе закружились противоречия. Сын короля Тавецкого не мог позволить себе слабости, но эта девочка с проницательными глазами заметила его страх и неуверенность. «Я должен взять себя в руки», — решил он, стиснув кулаки, но тревога всё ещё тлела в сердце, как уголёк, готовый вспыхнуть.

Девочка улыбнулась тихо, с теплотой:

— Хорошо.

В этой простой, искренней улыбке Алман почувствовал силы идти дальше, к следующей площадке, где его ждали не только сущности, но и проверка самого себя.

Ученики приблизились к последней площадке. Зал, куда они вошли, был погружен в глубокую тьму, поглотившую свет и надежду. Грэм, хрупкая девочка с косичками, уже проявившая огонь и землю, шагнула в темноту, и её фигура растворилась в черноте, поглощённая безмолвным хаосом.

Ученики, стоявшие у края площадки, устремили взгляды к измерителю. Он стоял неподвижно, немой страж, а циферблат оставался мёртвым камнем. Тишина, тяжелая и зловещая, сковала зал, и в сердцах каждого зародилась тревога, тень, крадущаяся за путником в ночи.

Вдруг Шольд, глаза которого до этого были спокойны, широко распахнул их, будто увидел что-то недоступное другим.

Не произнеся ни слова, он стремительно бросился в темную комнату. Его решимость породила смятение среди учеников. Что там, в этой тьме? Что увидел наставник?

Прежде чем кто-либо успел понять, из мрака выкатилась голова огромной гончей — чудовища с сверкающими клыками и глазами, горевшими зловещим огнем. Зал охватил ужас. Дмитрий, пухлый юноша, стоявший в толпе, внезапно рухнул на колени, и крик его разорвал тишину:

— Что это?!

Паника охватила учеников. Их голоса смешались в хаотичном хоре. Из угла комнаты вырвался огромный силуэт второй гончей с крыльями, рассекшими воздух. Она устремилась к Миране, девочке с яркими белыми глазами, что недавно говорила с Алманом.

Ученики замерли, но Алман бросился вперед. Его сердце не позволило остаться в стороне. Он попытался ухватить зверя за крыло, готовый пожертвовать собой ради товарища.

В этот момент Рейнольд, сын графа Вейна, опередил его. С ловкостью, выработанной годами тренировок, он выхватил огненный ренер. Клинок рассек воздух, и одно крыло гончей упало. Зверь сменил траекторию и устремился к Фидлстику.

Тот отступил в сторону, позволяя чудовищу пронестись мимо, и одним точным движением срубил ему голову. Затем вернул ренер на место, демонстрируя силу и вызов. Рейнольд и Фидлстик обменялись взглядами, а посередине лежал Алман, молчаливый свидетель их соперничества, которое уже предвещало легенду класса.

Зал затих. Ученики стояли, охваченные страхом и благоговением. Из тьмы вышел Шольд. Его лицо, обычно суровое, озарила редкая улыбка. Он хлопнул в ладоши, и звук вернул всех к реальности.

— Молодцы, — сказал он с гордостью. — Вы снова сдали экзамен.

Удивление прокатилось по залу. Дмитрий поднялся с колен, глаза его полны слез и гнева.

— Это был экзамен? — воскликнул он. — Вы что, ненормальные?

Юноша, слабый духом, шагнул к выходу, бросая слова обиды:

— Я ухожу из этого сумасбродства! Нужно предупреждать!

У дверей он замер. В памяти всплыли слова отца, графа Тарских земель: «Ты воспитала не сына, а кабана, безнравственного и без характера».

Дмитрий остановился. Он обернулся, и дрожащий, но полный раскаяния голос прозвучал в тишине:

— Простите меня, учитель Шольд.

Шольд улыбнулся.

— Страх и сомнения сопровождают человека, как тень следует за светом. Но ты остановился и вернулся, Дмитрий. Это значит, что в тебе есть сила.

— Рейнольд, Фидлстик, — продолжил он, — вы не покинули товарищей в беде. Молодцы. Соберите сто баллов, и сможете сразиться в интеллектуальных и силовых состязаниях со вторым классом, вашими предшественниками. Лишь один из вас удостоится Грани Ария в синем цвете, и лишь один — в красном.

Алман, всё еще сидевший на полу после отчаянной попытки остановить гончую, слушал слова учителя, но взгляд его был прикован к каменным плитам. В груди бушевали чувства: стыд за беспомощность, гнев на себя и жгучая решимость доказать, что он достоин большего. Он сжал кулак так сильно, что пальцы побелели, и в этот момент поклялся себе: я не останусь в тени неудачников, Рейнольд не опозорит меня снова.