Взгляд Идущего на Смерть

Часть 2: Школа мечников. Глава 7: Противоборство судеб

После того как Алман, подобно одинокому страннику, покинул стены родного замка, в его чертогах воцарилась тишина, тяжкая.

Самира, вела дневник, доверяя бумаге свои думы и тревоги.

Отец, некогда полный жизни и силы, ныне погрузился в безмолвную печаль.

Фол же, напротив, предался исступленным тренировкам, словно искал в поте и напряжении спасение от собственных мыслей.

Мать, овеянная тайной скорбью, всё чаще заходила в опустевшую комнату Алмана. Порой, в странном и непостижимом порыве, она, словно боясь утратить связь с сыном, касалась его вещей, вдыхая их запах. «Сие есть материнская любовь, — писала Самира, — но кто постигнет её глубину, её неясную муку?»

— Ох, Алман, Алманчик, что же ты там творишь, сын мой? — шептала мать, устремив взгляд на витражи, где свет дробился, подобно её надеждам.

А в ту пору Алман, далеко от родных стен, стоял на перепутье своей судьбы.

Он стремился пробудить в себе сущность — тот внутренний огонь, что определял его место среди Ренеров. Но все испытания, что он проходил, обернулись позорным провалом.

Толпа, окружавшая его, смотрела с изумлением, смешанным с насмешкой: иные уже могли не только призвать свою сущность, но и овладеть ею, а Алман не сумел даже ступить на первую ступень. Вздыхая, он стоял перед всеми, опустив голову.

— Я не смог… Ни одна сущность не признала меня, — глухо молвил он, и в голосе его звучала горечь поражения.

За его спиной зашептались, и слова одноклассниц, долетели до его слуха: «И это наследник Тавеции?» Алман, стиснув зубы, отступил в тень группы, где его ждало молчаливое осуждение.

— Ну что ж, подведём итоги, — громогласно прервал шепот Шольд, чей голос, заставил всех умолкнуть. Зал загудел, полный ожидания.

— На первом месте… Фидлстик, Симская империя! — провозгласил он.

— За проявление двух сущностей и победу в испытании с гончими — тридцать баллов красной грани и десять баллов синей за рациональность и технику! Молодец, Фидлстик!

Зал разразился гулом восхищения. Шольд, кашлянув, продолжил:

— А вот это состязание достойно внимания! Грэм, империя Пецилия! Тридцать баллов красной грани за проявление трёх сущностей! Превосходно, Грэм!

Алман, стоявший в тени, поднял взгляд на Грэм. Её триумф, словно яркий луч, осветил её фигуру, и в сердце Алмана шевельнулась зависть, смешанная с восхищением. «Она доказала всем», — подумал он.

Рядом с Грэм встал Рейнольд, княжество Тавеция.

— Одна сущность, но проработана с тщанием, контроль отменный, третья фаза не за горами! Двадцать баллов красной грани и десять синей! Впечатляет! — объявил Шольд. Рейнольд, с презрением глянув на Алмана, бросил:

— Фидлстик, подожди, ты ещё узришь мощь наследников Вейна! А ты, Алман, — ничтожество, недостойное моего внимания, как я и предрекал.

Третьим в этой строке оказался Эльт, мрачный юноша из империи Рокхольдов, от которого все сторонились.

— Эльт, — провозгласил Шольд, — проявил одну из самых могучих сущностей — сущность тьмы! Тридцать баллов красной грани!

Зал зашептался, Эльт, неподвижный, принял овации с холодным равнодушием.

Третью строку разделили пятеро: Зерина и Зерд из империи Пецилия, проявившие сущности огня и воды, Димитрий из Тарской империи, овладевший сущностями земли и воздуха, Мирина из Уканаги, чья сущность земли сияла, подобно звезде, и Ролан из Тавеции, чья водная сущность отличалась отменным контролем. Каждому — по двадцать баллов красной грани.

Четвёртую строку занял Честер из Миральдии, чья водная сущность уже обрела твёрдость — пятнадцать баллов красной грани. Пятую строку взяла Кила из Уканаги, проявившая сущность воздуха и получившая десять баллов.

Шестую строку занял Зеор, юноша из Симской империи. Он проявил три сущности, но каждая — едва заметно, словно тень на воде.

— Я никогда не видел, чтобы сущность проявлялась столь… неявно, — заметил Шольд.

— Что?! — вскричал Зеор. — Учитель Шольд, ваш циферблат, верно, к чертям сломался!

Шольд метнул в него взгляд, полный холодного гнева, и Зеор, смекнув, пробормотал:

— Всё, понял… — Простите, я глуп… За каждую сущность ему начислили по два балла красной грани — итого шесть.

Наконец, Шольд, завершая подведение итогов, провозгласил:

— Седьмую строку занял Алман, Тавеция. Пять баллов красной грани… за храбрость, проявленную на испытании, несмотря на полное отсутствие сущности.

Взоры всех обратились к Алману, и в их глазах он прочёл осуждение, жалость и насмешку. «Я вновь позорю отца», — подумал он, и сердце его сжалось от стыда.

Шольд, прервав гул толпы громким кашлем, продолжил:

— Честно скажу, за все годы моего преподавания я не встречал столь слабых первогодок. Каждый второгодка, не считая их лидеров, равен Фидлстику по силе, а вам предстоит одолеть их в грядущих противоборствах!

Зал замер, поражённый его словами.

Фидлстик, выступив вперёд, с жаром воскликнул:

— Что ж, мы превзойдём их усердием! Мы не будем неудачниками этой школы!

И в этот миг, под сводами зала, где смешались надежда и отчаяние, началась новая глава их судеб, полная испытаний и борьбы.

Рейнольд, чей дух пылал негодованием, возвысил голос, полный вызова:

— Кто дал тебе право говорить за всех, Фидлстик?

Фидлстик, стоявший непреклонно, ответил с холодной решимостью:

— Ты волен уклониться от общего противостояния, Рейнольд, но нам надлежит стать достойными противниками второгодкам.

— Я? — вскричал Рейнольд, и в глазах его сверкнула ярость. — Я стану достойным противником всем — и вам, и им, и даже нашему учителю! Я презираю слабость и слабых, и того, кто осмелится говорить за меня, я сам покараю собственной рукой!