Взгляд из прошлого

Глава 9

— Наверное, не нужно объяснять, зачем я позвал тебя? — спрашивает Руслан спустя несколько минут обоюдного молчания.

— Не нужно, — тихо отвечаю, впившись пальцами в край своей куртки. Сердце прыгает, словно пинг-понг, пиная ребра, а горло сдавливает спазмом. У меня даже проглотить его не получается, настолько он огромен.

— Ну так говори. Наверняка я услышу что-то интересное из твоего немногословного рта.

— И что ты хочешь узнать? — хриплю я.

— Как что? — усмехается Барханов. — Правду. Все хотят знать правду, но не всем везет.

— Не все ее заслуживают, — цежу сквозь зубы, и, повернув голову, наши взгляды переплетаются. Его — самоуверенный и дерзкий, и мой — презрительный и холодный. Мы боремся до последнего, словно находимся на поле боя. Сверлим друг друга, пуляем незримые стрелы. Жжем огнем, бросаемся холодом. Делаем все, чтобы показать друг другу не то обоюдную злобу, не то отчаяние. Первая сдаюсь я.

— Ты не хотел этого ребенка, — шепчу едва слышно, и в глазах Руслана былая дерзость сменяется на морозное стекло. Зрачки резко сужаются, а губы поджимаются, как будто этот разговор ему неприятен. Но мне плевать. Я продолжаю: — Ты разорвал со мной все связи. Не хотел общаться, даже когда я писала твоим друзьям и просила срочно со мной связаться, ты не реагировал. Разве я многого просила? Всего лишь один единственный разговор, который бы ещё тогда всё решил. Ты не хотел. Уехал, чтобы начать жизнь с чистого листа. Забыл меня как по щелчку пальцев и не вспоминал все эти годы.

— Это неправда, — хрипло отзывается Руслан, но я его обрываю.

— ПРЕКРАТИ! Твои слова — пыль! Они ничего для меня не значат. Если бы ты хотел, если бы только на секунду позвонил мне, всё было бы по-другому. Захотел правду? Так получай! Я не сделала тогда аборт, как говорила тебе, а та бумажка — липа, написанная знакомым врачом по просьбе и за большие деньги. Я желала этого ребенка, а ты желал свободы, что собственно мы оба и получили. Но ты не обольщайся. Лиза — моя дочь и только моя. Ты от неё отказался восемь лет назад, так что не парься и живи дальше, как жил все эти годы.

Толкнув дверь, я выскакиваю на улицу и захлопываю её со всей дури, насколько её хватает. Барханов выбегает следом. Бешеный и красный, что даже в свете ночных фонарей хорошо заметно.

— Мы ещё не договорили! — гаркает он, загораживая мне путь.

— А мне плевать! — гаркаю в ответ. — Я всё сказала и слушать твои бредовые оправдания не собираюсь.

— Я и не планировал перед тобой оправдываться.

— Конечно, куда уж тебе. Ещё не дай бог корона упадет.

— Ты, млять, ребенка от меня скрыла, а ведешь себя так, будто не при делах.

— Не мои проблемы, что ты выбрал карьеру вместо семьи. Ты сам хотел, чтобы я избавилась от ребенка. Я просто дала тебе это. Позволила твоей совести спать спокойно.

— Так ты у нас благодетельница получается, — сквозь зубы шипит Барханов, ударяя ладонями по бедрам. — Может, мне за это тебе ещё медаль вручить?

— Только не надо ещё меня во всём обвинять. Если бы ты не вел себя как конченный мудак, мы бы сейчас с тобой здесь не стояли.

— Я хочу её увидеть, — внезапно оглушает меня своим требованием. Хмурюсь, сузив глаза до размера щелок.

— Тебя в её жизни семь лет не было. Думаешь, она обрадуется, увидев залётного отца? Ты через месяц-другой снова куда-нибудь уедешь, а она потом мучаться будет. Нет. Барханов. Даже не смей!

— Я ХОЧУ УВИДЕТЬ СВОЮ МАТЬ ЕГО ДОЧЬ! — рявкает на весь двор и следует прямо на меня, словно хищный лесной зверь. Мне хочется убежать, но ноги будто к земле приросли, не позволив мне сдвинуться даже на миллиметр. Я просто стою и пялюсь на него глазами-мячиками, пока сердце моё пытается выскочить на волю, настолько оно уже устало от этих эмоциональных качелей.

— Прекрати, — шепчу дрожащими губами. — Не подходи, Барханов! Не смей!

— Я всего лишь хочу увидеть свою дочь, — выдавливает по слогам, каждое слово будто пытается вбить эту инфу в мои мозги. Смотрит исподлобья, раздувая ноздри, но продолжает идти. Останавливается в паре сантиметров, возвышаясь надо мной хмурой тучей. Я сглатываю и, запрокинув голову, смотрю на него не моргая. Он тоже смотрит. Пристально, будто в душу пытается заглянуть, но там ему не место.

— Руслан, уйди, пожалуйста, — прошу его, как только мужские пальцы фиксируются на моих плечах. — Сейчас ночь, и ты в любом случае её не увидишь.

— Я не могу, Дин, — сиплым голосом отзывается он, и его кадык дёргается. — Я только что узнал, что у меня дочь есть, думаешь, я смогу спокойно уйти?

— Ты спокойно отказался от неё восемь лет назад, — не удерживаюсь от шпильки, болью простреливающей душу. — Уехал, как ни в чём не бывало, и сейчас вдруг говоришь мне такие вещи? Уходи, Барханов, и не смей больше являться сюда без приглашения.

— Моя дочь…

— Я организую вам встречу, — срываюсь на крик, скидывая со своих плеч его руки. — Но тогда, когда посчитаю нужным, а ты… — тычу пальцем в его вздымающуюся грудь. — Только попробуй всё испортить! Ты никакого права не имеешь предъявлять мне претензии и не смей говорить обратное. А сейчас уходи! ПОНЯЛ?! УХОДИ!

Крикнув это, я разворачиваюсь и на негнущихся ногах бегу к подъезду. Дрожащими пальцами прикладываю кнопку ключа к домофону и не успеваю зайти внутрь, как слышу рёв мотора машины Барханова.