Взгляд из прошлого

Глава 12

— Мамочка, а мы покатаемся на летающей тарелке? — спрашивает Лиза, когда мы перебегаем на мигающий зелёный.
— Покатаемся, — отвечаю, вдыхая горячий воздух. Сегодня невыносимая жара, даже хуже, чем была пару дней назад. И весёлые карусельки радуют только мою дочь, у которой в глазах щенячий восторг, и её папашу, оборвавшего с самого утра мой телефон.
— А картошку фри поедим? — не унимается Лиза, подпрыгивая словно козочка, пока мы идём по тропинке вверх к парку.
— Поедим.
— А колу?
— Колу нет. Ты на этой неделе уже свою норму выпила.
— Ну блиин. — фыркает, переходя на шаг. — Как обычно день испорчен. Могла бы сегодня исключение для меня сделать. Я всё-таки твоя дочь и имею право на частичную амнистию!
— Ты откуда таких слов понахваталась? — изумлённо смотрю на неё.
— Да это я у тёти Нади новости про криминал смотрела и там вот увидела.
— Ты больше не смотри такое. Хорошо?
— А почему? — дёргает своей золотоволосой головой. — Мне очень понравилась эта передача. Кстати, ма, а что означает слово «расчленил»?
— Это то, что я сделаю с тётей Надей, когда встречу её. — ворчу, хватая Лизу за руку. — Пойдём уже быстрее, пока очереди большой нет. Я не собираюсь долго жариться на солнце. Пару раз прокатишься — и пойдём.
— Пару раз? Ма, ну ты че?
— Ладно, не пару, — вздыхаю, глядя в свой телефон. Ну и где этого перфекциониста носит?
— А сколько? — не унимается Лиза. — Десять? Двадцать?
— Двад… Чего? Ты мне давай тут без этого. Выбери три аттракциона, не больше, и прокатись на каждом по одному. Мне ещё тебе новые сандалии покупать. Старые же ты надевать отказываешься.
— Они отстой, — вздыхает полубеззубый рот моей веснушчатой дочери.

Завернув к кованым воротам, заходим на территорию парка. Народу здесь, несмотря на субботу, относительно немного, что позволяет лёгким спокойно дышать. Я вновь ныряю в свой телефон, потому что на него приходит сообщение.

»Барханов» : Я подъехал. Вы где?

«Только зашли в парк. Мы будем ждать тебя у вагончика со сладкой ватой с эмблемой кактуса.»

В подтверждение слов отправляю фотографию этого самого вагончика, на фоне которого маячит Лизка в своём любимом фиолетовом комбинезоне. За два дня я отправила Барханову столько фотографий дочери, что и не счесть. И всё равно ему мало. Мы договорились, что я буду отправлять хотя бы два раза в день новые снимки, и пока что держу своё обещание.

— Мама, мама, я хочу туда! — Лиза показывает на огромный паровозик в виде змеи. — Ваууу! Он такой огромный. Сходим вместе?
— Лиз, постой, — торможу её прыжковый порыв. — Давай сейчас кое-кого подождём, а потом отправимся на аттракционы.
— Кого? Тётя Надя что ли придёт?
— Нет, не тётя Надя.
— А кто?
— Один мой друг, — тушуюсь под напором её внимательных глаз. — Он эм… эм… Вату будешь?
— Не, — качает головой, присаживаясь на лавочку и мотая ножками, обутыми в фиолетовые кеды. — Кукурузу хочу.
— Тогда пойдём купим кукурузу.
— А можно я здесь посижу?
— Здесь? Ну ладно, только никуда не уходи, хорошо?
— Ма, ну я же не маленькая, — дует губы.

— Ну, конечно — усмехаюсь и, посмотрев на пустые входные ворота, иду к палатке с вареной кукурузой.

Спустя десять минут возвращаюсь назад и слегка замедляю шаг, увидев обтянутую белой футболкой широкую спину Барханова. Он сидит на корточках, а напротив него ужом вертится моя дочь и что-то эмоционально рассказывает, оголяя передние зубы без одного центрального. Сглотнув в горле образовавшийся спазм, останавливаюсь позади Руслана, слушая их непринуждённую болтовню.

— Мне скоро восемь лет исполнится, и мама обещала мне подарить набор косметики.
— А в твоём возрасте не рано косметикой пользоваться?
— Это специальная косметика для детей, — поясняет она. — А ты мамин друг, да?
— Ну, почти. Мы вместе работаем.
— Круто. Ты, получается, тоже повар?
— Бери выше. Я шеф-повар.
— А чем шеф-повар отличается от просто повара?
— Тем, что шеф-повар главнее и обязанностей у него больше. Например, он может сам придумывать рецепты блюд, и у него в подчинении целая команда. А ещё…
— А ещё шеф-повар может позволить себе не работать в свой рабочий день, в отличие от повара. Держи свою кукурузу. — вручаю Лизе и отряхиваю ладони.

Руслан, поднявшись на ноги, прячет руки в карманы своих потёртых джинс, не прекращая смотреть на Лизу как на инопланетный объект. Его гладко выбритое лицо как обычно серьёзно, несмотря на то что в глазах отражается блеск, от которого щемит в груди. Я много раз представляла их встречу, но даже когда она наступила, не могу в неё поверить. У них поразительное сходство, чего я раньше не замечала.

— Мам, — Лиза дёргает меня за руку, прерывая неловкую тишину, — можно мы уже на аттракционы пойдём? Я устала стоять на одном месте.
— Давай, конечно же, пойдём, — хрипит мой голос, и в этот момент наши с Русланом взгляды переплетаются в единую нить. Я вижу, как он волнуется, и это не спрятать даже под сотой долей его серьёзности. Я тоже напряжена и не знаю, как себя вести. Как ни в чём не бывало не получится, потому что рядом находится объект моих переживаний. Одна Лиза ведёт себя расслабленно и удовлетворённо.

— Мам, а дядя Руслан, получается, твой директор? — трещит дочь, грызя кукурузу. Она находится между нами, и это чёртово чувство фальшивой семейной прогулки истязает душу.
— Он мой шеф.
— А кто тогда директор?
— А директор — это шеф всего персонала, — вклинивается в беседу Барханов. — И поваров, и официантов, и барменов.
— А кто такие бармены? — смотрит на него Лиза.
— Бармены — это те, кто готовит напитки гостям. Например, чай или лимонад.
— Я люблю лимонад. А ты?
— И я, — улыбается Руслан, почесывая пальцами гладкий подбородок.
— А какой у тебя любимый вкус? Мне вот малиновый нравится.
— Ну не знаю. Наверное, лимонный.
— Лимонный? Бе, он же кислый!
— Лимон кислый, а лимонад — это разбавленный концентрат, состоящий из лимона, воды и сахара.
— Крутооо! Ма, а ты приготовишь мне лимонад?
— Конечно, — улыбаюсь ей, останавливаясь около кассы. — Выбирай, на какие аттракционы пойдёшь. Может, на акульи гонки?
— Не, — морщится, выбрасывая кукурузу в урну. — Они скучные.
— Тогда на букашкины гонки, — предлагаю другой вариант, протягивая дочери влажную салфетку. — Вытри руки.
— А они страшные, — вздыхает Лиза. — Я хочу на летающую тарелку и на змеепаровоз!