Взгляд из прошлого

Глава 18

— А что сегодня с нашим шефом всея Руси? — любопытствует Настя, подпирая спиной мой стол. Оторвавшись от нарезки свёклы, оборачиваюсь через плечо, без ошибки находя Руслана в конце кухни у пароконвектомата. Он стоит, скрестив руки на груди: задумчивый и печальный, что совсем не вяжется с его «рабочим образом». И это на протяжении всего дня.

— Может, случилось что-то? — пожимаю плечами, возвращаясь к нарезке, и моя беззаботность — показательная шелуха, потому что сама я весь день задаюсь тем же вопросом. Меня напрягает его меланхоличность, так неподходящая его характеру. Он ни разу не повысил голос, не оштрафовал Артура за опоздание в полтора часа и ни разу не подошёл ко мне. Понятия не имею, связано ли сегодняшнее поведение Барханова с его вчерашним побегом из моей квартиры, но кажется, будто да. Кажется, будто его что-то сильно беспокоит, потому что видок у него такой, словно он не спал всю ночь — помятый и опухший.

— Может, и случилось, — соглашается Настя без особого интереса. — Главное, чтобы не дёргал нас по каждой фигне, на остальное мне плевать. Права ведь?

— Угу, — мычу, перебирая в голове стопку мыслей. Я мало что знаю о его жизни в прошлом, а сейчас и подавно. Вдруг что-то и правда случилось? Меня начинает потряхивать от желания подойти и спросить, но я не могу решиться, потому что боюсь навязываться. Это уже слишком для наших отношений. Хотя, с другой стороны, человеческий фактор никто не отменял.

— Ты, кстати, на корпоратив-то пойдёшь? Юлька что-то говорила, что не хочешь.

— Не знаю, Насть, — отмахиваюсь от неё, потому что мне сейчас точно не до этих корпоративных бредней.

— Ну как не знаешь? Ты скоро затухнешь, живя в таких условиях. Работа-дом-школа. Тебе ещё тридцати нет, а взгляд осунувшейся тётки. Ты устала, Дин, и тебе нужен отдых. Поняла меня?

— Насть, — втянув носом воздух, смотрю на неё, откладывая нож. — Пожалуйста, давай не сейчас.

— Нетушки, давай сейчас. Я хочу, чтобы ты пошла и как следует повеселилась. Обещаешь, что придёшь?

— Насть…

— Обещаешь, или я обижусь!

— Обещаю, обещаю, — с психом соглашаюсь и, подойдя к раковине, споласкиваю руки. — Вот же пиявка.

— И я тебя люблю, — ехидно улыбается, оттолкнувшись от стола. — Ладненько, пойду поработаю что ли.

— Правильно, иди полезным делом займись, змея.

Настя показывает мне язык, и, как только уходит в кондитерское помещение, я плюю на все дела и торопливо направляюсь к Руслану, который выходит из кухни, скрываясь в коридоре. Догнать его удаётся на выходе на улицу.

— Ты куда так бежишь? — вздыхаю, дотрагиваясь до его руки. Руслан резко тормозит и медленно оборачивается. В коридоре горит тусклый свет, но это не мешает разглядеть его потерянный и отрешённый, словно у мамонтёнка, взгляд. И только сейчас, при близком расстоянии, до меня доходит то, что не заметила ранее.

— Ты пьяный, что ли? — в шоке шепчу.

— Тебе чего? — игнорирует мой вопрос, стряхивая с себя мою руку, как какого-то надоедливого жучка. — Отстань.

— Барханов, ты с ума сошёл? — чертыхаюсь и хватаю его уже сильнее, выталкивая на улицу. Он не сопротивляется, и только сейчас я замечаю, что его шатает. Не сильно, но если приглядеться получше, всё сразу становится ясно.

— И что ты творишь? — рявкаю на него, как только мы заходим за здание ресторана, оставаясь в невидимости камер и посторонних глаз.

— Что я творю? — бормочет, выгнув бровь.

— Зачем ты напился?

— Ты чё пристала! Работы нет? Отвали.

— Отвалю, не переживай. Только для начала скажи, что за фигня с тобой происходит? Ты, как никто, знаешь регламент ресторана, где красным обведено, чем грозит появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения. Работы захотел лишиться?

— Да мне плевать, — выплевывает брезгливо, пиная ногой лежащий камень. Он не в настроении — это и ослу понятно, но в таком состоянии я просто не могу его бросить. Если узнают, что Руслан пьяный, то могут уволить по статье, а это ни фига не шутки. Как бы я ни злилась и ни обижалась, подобного сценария я ему не желаю.

— А мне нет! Тебе нельзя возвращаться обратно в ресторан. Борисыч вот-вот приехать должен.

— Да мне срать, — рявкает так, что аж уши закладывает. — Иди уже отсюда и не беси меня.

— Где ты живёшь? — спрашиваю, пропуская мимо ушей его колкости, и вынимаю из кармана фартука телефон. Если узнают, что мы ещё и в форме на улицу выперлись, оштрафуют, хотя нам, походу, и так влетит. Мне так уж точно.

— Где-то живу, — пожимает плечами, выпячивая нижнюю губу.

— Барханов, блин, — закатываю глаза, не на шутку раздражаясь. — Мне конкретика нужна. Адрес говори.

С горем пополам он всё же обозначает место своего проживания, и я тут же вызываю такси, вбив нужный адрес.

— Сейчас машина подъедет, — поясняю, глядя в экран мобильного. — Где твои вещи лежат? Я пойду заберу.

— Ты решила меня до дома довезти? — ухмыляется этот пьяный засранец. — Может, ещё в постельку уложишь?

— Сам доберёшься, мне работать нужно.

— Ну значит, и я остаюсь, — ударяет ладонями по бёдрам. — Будем вместе работать.

Оторвав глаза от экрана, наблюдаю, как Барханов разворачивается, кое-как сохранив равновесие, и неспешным шагом двигается обратно.

С этим ослом вообще сейчас бесполезно спорить, как и оставлять его здесь на всеобщий обзор.

И что сегодня за день шантажа такой?

— Ладно, — вздыхаю, догоняя его в два шага. — С тобой поеду. Только, пожалуйста, не заходи внутрь. Стой здесь и даже не шевелись. Я сейчас отпрошусь с работы, вещи наши заберу и вернусь. Хорошо?

— Пять минут — и ухожу, — продолжает шантажировать.

Скрипнув зубами, прожигаю в этом бесстрастном, но пьяном лице дыру и, дёрганая, возвращаюсь в помещение, смирившись с тем, что сейчас у меня нет права выбора. Я просто делаю то, что подсказывает сердце, — спасаю этого дуралея от очередного проступка, о котором он сильно пожалеет. Кухня для него — это всё. Это жизнь. Это свежий воздух и пища. А я не сука последняя, чтобы мстить. Могла бы, но в глубине души знаю — пожалею.