Взгляд из прошлого

Глава 48

Свекровь отзвонилась сразу же, как только Виолетта появилась в её квартире, и Маня наконец перевела дух. Галина Сергеевна жила неподалёку, в соседнем доме, и была ангелом-хранителем для всех своих близких, включая Кравцовых, муж позаботился о том, чтобы она не оставалась одна, когда его не станет.

Непряхин завещал любимой жене жить столько, сколько отмерит Господь, и ни в коем случае не торопиться за ним на тот свет, если вдруг он уйдёт раньше. Галина и слышать об этом не желала, она была уверена, что не сможет и дня прожить без него.

– Когда-нибудь все там будем, Галчонок, рано или поздно, это произойдёт, но чем позже, тем лучше. Поэтому ты обещай не спешить, потому что мне так будет спокойнее, – говорил он со значением, чтобы жена постепенно привыкала к этой мысли.

– Саша, я даже думать об этом не хочу, мы с тобой уйдём вместе, в один день, – протестовала женщина, горестно вздыхая, она сидела подле мужа, держа его за руку.

– Ну нет, я так не согласен, а кто же будет за детьми нашими присматривать?

– Сами как-нибудь справятся, чай не маленькие, – неизменно отвечала она, не соглашаясь ни в какую жить без своего Сашеньки.

– Пожалуйста, милая, исполни мою просьбу, живи за нас двоих, а я буду ждать, пока не наступит твоё время. Пообещай мне, прямо сейчас.

Этот разговор состоялся в стационаре, куда Александр Трофимович загремел с очередным приступом. Он как будто чувствовал, что домой больше не вернётся, поэтому старался уберечь жену и подготовить её к своему уходу.

Родные и близкие навещали его каждый день, из другого города прилетели сын с невесткой и внуком, дочь с зятем и двумя детьми прибыли раньше, Кравцовы так и вовсе всё время были рядом. Александр Трофимович надеялся на Алексея, как на старшего, он должен занять его место и стать главой семьи.

Мужчина хорошо понимал, что каждый день может стать для него последним, врачи лишь разводили руками и отводили глаза. По сути было странно, как беспокойный пациент протянул столько со своим диагнозом. Он же лишь отшучивался, говоря, что такое стало возможным, благодаря любимой жене.

Увы, долго так продолжаться не могло, никто не вечен. Александр ушёл тихо, во сне, с его уходом осиротели все разом, но нужно было как-то жить дальше, растить детей и чтить память о хорошем человеке, честном и неподкупном.

Непряхин был счастлив в браке, он не жалел ни о чём и был рад тому, что есть. Не стремился к богатству и власти, хотя мог бы держаться за своё тёплое место и жить как у Христа за пазухой, но не захотел. Зато совесть его была чиста и спокойна.

Александра проводили в последний путь с почестями, которые он заслужил в полной мере. На прощании присутствовали коллеги и друзья, родные и близкие. Галина Сергеевна не осталась одна, Виола часто приходила ночевать, причём не только по просьбе родителей, а скорее по зову сердца.

Вот и сейчас, испытав огромное разочарование, девочка прибежала к ней первым делом, чтобы поделиться своей болью. Галина Сергеевна не пошла на праздник, хотя её тоже приглашали. Она всё ещё держала траур по покойному мужу, прошло уже полтора года, а для неё всё было будто вчера.

Пока бабушка говорила с матерью по телефону, заплаканная Виола стенала от несправедливости, не в силах смириться с новой реальностью. И зачем только появилась та злая женщина, назвавшая её дочерью? Вначале отказалась, а теперь вдруг решила покаяться? Но разве можно простить подобное?

Все без исключения врали, и даже баб Галя. Но её винить нельзя, она может не выдержать плохого к себе отношения, а Виола меньше всего на свете желала огорчать бабушку. У отзывчивой девочки было доброе сердце, так воспитали её родители.

Эти качества закладываются не только природой, потому что биологическая мать отличалась злобной мстительностью и обидчивым характером, считая, что в её бедах виноваты другие. С другой стороны, не обвинять же себя, правда?

– Понимаешь, бабуль, я ведь теперь не смогу никому верить, ни маме, ни папе, вообще никому, а это так страшно, – трагично вещала Виолетта, поджимая губы.

– Зря ты, внученька, так говоришь. Тебе бы обязательно всё рассказали, только позже, не сейчас, потому что всему своё время.

– Нет, я должна была знать об всём, – горячилась девочка, – ты сама говорила, что врать нехорошо, а любая правда лучше лжи.

– Тебе никто не врал, просто молчали до поры, до времени, ждали, когда ты подрастёшь. И делали абсолютно правильно, судя по твоей реакции. Ты сейчас слишком категорична, потому что отличаешь только чёрное и белое, а в жизни полно других красок.

– Тогда почему ты сама не скрыла от старшего сына, что он приёмный?

– Ну ты сравнила, твоему папе было на тот момент пятнадцать лет, как я могла скрыть от него факт усыновления?

– А был бы он маленький, скрыла бы?

– Непременно, потому что ребёнку легче забыть всё плохое. Ты была новорождённой малышкой, в какой момент твоим родителям нужно было открыть тебе правду? В год, два или три? А может быть в пять лет или в десять?

– Но мне почти тринадцать, и я уже большая.

– Нет, ты совсем ещё несмышлёныш, такие вещи нужно рассказывать лет в шестнадцать, а лучше в восемнадцать, когда доведут до ума. Родители тебя любят, братья на руках носят, а ты хочешь от них отказаться?

– Нет, что ты, я ни за что от них не откажусь. Бабуль, а Илья точно не мой настоящий отец?

– Уверена, иначе он бы сам тебя удочерил. В любом случае, вы обязательно об этом поговорите. Илья совестливый человек, не чета Кристине. Эта девица своими руками загубила собственную жизнь, вот потому и не смогла пройти мимо, когда увидела вас, счастливых и любящих.

– Да, ты права, бабулечка, она прямо полыхала от злости, мне даже страшно стало, хотя она очень красивая женщина, но холодная и надменная.

– С лица воду не пить, солнышко, что толку от её разрушительной красоты? Сама не живёт нормально, и другим мешает. Вместо того, чтобы поблагодарить Маню и Алексея за то, что взяли тебя к себе и вырастили, она решила стравить вас между собой. Разве так дела делаются, внученька?