Взгляд из вечности

Глава 1. Алый шип и шепот теней

Англия, 19 век

Сизый туман, словно старинное кружево, окутывал улицы, превращая утро в таинственный полумрак. Элизабет спешила, придерживая подол платья, чтобы не задеть лужи, оставленные ночным дождем. Она обожала эти мгновения, когда деревушка еще не проснулась, а воздух пахнет сырой землей и глицинией. Цветочная лавка миссис Хартли — крохотная, с вывеской в форме розы — была ее тихим убежищем. Сегодня ей нужны были астры для матери: «Фиолетовые, как сумерки», — просила та, и Элизабет улыбалась, зная, что это всего лишь повод выманить ее из дома.

Лавка встретила ее звоном колокольчика и густым ароматом пионов. Элизабет замерла, вдыхая запах лета, пока за прилавком копошилась миссис Хартли, что-то напевавшая под нос.

— Астры уже ждут вас, мисс Элизабет, — кивнула хозяйка, указывая на аккуратный букет, перевязанный шелковой лентой.

Девушка протянула руку, но в тот же миг дверь лавки распахнулась снова. Холодный ветерок ворвался внутрь, закрутив лепестки на столе, и Элизабет обернулась.

На пороге стоял незнакомец.

Он был высок, одет в черный сюртук, оттененный серебряными запонками, а его темные волосы, словно крылья ворона, слегка касались воротника. Но больше всего Элизабет поразили его глаза — серые, как дым перед рассветом, и такие глубокие, что в них хотелось утонуть.

— Прошу прощения, — его голос напомнил ей звук виолончели — низкий, мягкий, с едва уловимым акцентом. — Я, кажется, прервал…

Миссис Хартли засуетилась, но он поднял руку, показывая, что не спешит. Его пальцы, бледные и длинные, задержались на алой розе в медной вазе.

— Для вас, — неожиданно произнес он, протягивая цветок Элизабет. Шип царапнул его кожу, и капля крови выступила на поверхности, но он словно не заметил. — Белая роза среди алых — редкость. Как и вы здесь, в этот час.

Элизабет ощутила, как тепло разливается по щекам. Она взяла цветок, и их пальцы едва соприкоснулись. Его прикосновение было холодным, будто мрамор статуи в саду.

— Благодарю, сэр, — она опустила взгляд, замечая, что кровь на его пальце уже исчезла. Или ей показалось? — Но за что такая честь?

— За свет, — ответил он, и уголки его губ дрогнули. — В ваших глазах его больше, чем в этом тусклом утре.

Миссис Хартли фыркнула, словно хотела что-то сказать, но незнакомец уже повернулся к прилавку, заказывая букет черных тюльпанов. «Кто-то оплакивает потерю?» — подумала Элизабет, но промолчала.

Когда он ушел, оставив за собой шлейф аромата полыни и старого вина, хозяйка лавки нахмурилась.

— Странный тип, этот мистер - комплиммент. Появляется только на закате или в туман… Говорят, его семья владеет старым особняком у кладбища.

Элизабет не слушала. Она смотрела на белую розу, чьи лепестки мерцали, словно покрытые инеем. В ее груди щемило — то ли от восторга, то ли от тревоги. А когда она вышла на улицу, то заметила, что незнакомец стоит у фонаря, куря сигару. Дым вился вокруг него кольцами, но страннее было другое: лучи солнца, пробивавшиеся сквозь тучи, словно обтекали его, не касаясь.

— Мисс Элизабет? — он бросил сигару, и она погасла в луже. — Позвольте проводить вас. Ведь ваша дорога ведет через парк, не так ли?

Она кивнула, не спросив, откуда он это знает. Его шаги были бесшумны, а тень, падавшая на мостовую, будто жила своей жизнью — слишком уж извилистой.

— Вы часто дарите цветы незнакомкам? — рискнула она спросить.

— Только тем, чья душа пахнет жасмином, — он прищурился, и в его глазах мелькнул огонек, алый, как капля на шипе розы. — И тем, кто не боится теней.

Элизабет засмеялась, но смех замер, когда он внезапно остановился.

— Всего доброго, мисс, — он склонил голову, исчезая в переулке быстрее, чем она успела моргнуть.

Лишь дома, ставя астры в вазу, она заметила: белая роза, подаренная им, к полуночи почернела, будто ее коснулась сама тьма...