Взгляд прямо

Предвкушение

Как сладостное чувство, переполнило сердце. Мелодия флейты по венам пробежалась, обещая что-то неизведанное. Прислушиваться, восхищаться – но разве можно ли на самом деле предугадать, куда приведёт оно? Главное – не поддаться разочарованиям.

Когда до господина Морритт дошли слухи, что кто-то тщательно собирает информацию о скверном деле его незаконной деятельности, то он не смог оставить этот факт без внимания. Его помощник встретился с Фалько, предложив ему достойную сумму, не сопровождая их разговор угрозами или жестами превосходства, великодушно представил пачку купюр на стол, однако, к его изумлению, журналист, оставив деньги на столе, бесшумно покинул помещение. Через несколько дней к Гэвину подъехал автомобиль, его пригласили в салон, но он отказался, тогда пассажир вышел сам.

— Лучше вам услышать меня, — Амадео, мужчина средних лет, он высокий и худой, владеет непостижимой чертой, которая одновременно и притягивает и отпугивает, используя свою харизму и твёрдость, он добивается целей, манипулируя мыслями и эмоциями окружающих, но седые волосы напоминали о времени, что рано или поздно наступит неизбежный конец, а пока он серебристый игрок на шахматной доске, для которого жизнь – всего лишь пешка, а он взирает на своих собеседников с высоты, его сердце сжатое в стальной холод, он сохраняет хладнокровие и безразличие в стойких и сложных ситуация, его голос спокойный и беспощадный, в нём заложена верность самому себе, высокомерный смех – оружие которым он безупречно владеет, Гэвин для него тень, которая пытается вылезти из мрак. Синьор Морритт медленно снял тёмно-бирюзовый пиджак, цвет которого оживал на фоне загорелой кожи, гладкая ткань одежды легла на руку, — Гэвин, иногда лучше пройти мимо, чем жалеть потом, я могу предложить больше, но завтра уже будет поздно.

— Не стоит, — Гэвин Фалько не понимал, зачем он здесь. Свою позицию уже выразил, журналист посмотрел в глаза собеседнику: в них совершенно отсутствует чувство вины или раскаяния. — Иногда лучше пройти мимо – ваши слова точно говорят о том, что вам следует сделать сейчас.

— Ваше право, но ещё раз подумайте и дочери моей скажите, что не стоит глупостью страдать, — Амадео воспитывал её с ранних лет, и фамилию она носит его, жаль, что характер падчерицы в деда, с огнём сочувствия и потоком негодования в случае несправедливости.

— И почему же сами не скажете? — в ответ он повёл себя так же, как это делает Аньеза, когда видит его – с пренебрежением проигнорировал, словно присутствие Гэвина невидимо, словно между ними вечная вражда.

— У вас нет ни одного доказательства, кроме слов Алонзо, который наверняка что-то перепутал. Неужели с ним ничего не может произойти?

— Не думаете, что такими словами, делаете хуже себе.

— Это всего лишь предупреждение. Оставлю вас.

Гэвин устало потёр глаза и положил руку на голову, задумчиво вздохнул. Как же быть в такой ситуации? Слова и вправду сейчас пустой звук, бумаги, необходимые для подтверждения их правоты отсутствовали. Сколько времени необходимо синьоре Морритт, чтобы выяснить, где они – неизвестно, а пока стоило подумать об Алонзо. Но всё вышло не по плану.

В течение нескольких недель Сильвио усердно искал друга и начальника в одном лице, применяя свои собственные методы и сопоставляя доступную информацию в своей голове, он был готов сделать всё возможное, и, наконец, держал в руках спутниковый снимок, твёрдо верил, что это оно, в его душе заиграл огонёк радости, сметавший тьму, и будь в этот момент ночь, она стала бы высшей сценой драматичности, где звёзды сыграли бы особую роль величия ночного пейзажа. Восторженный, он отправился к Кьяре Риццо. Небо было окутано бледно-серебряными вуалями густых облаков, безупречное золотое отражение на горизонте, вдребезги разбитым стеклом роскошного мозаичного окна, словно драгоценное произведение искусства, оно настойчиво привлекало взгляды наблюдателей. Как долго они смотрят на него? Очарование золотого островка усиливалось прорывающими из него длинными лучами, они, словно мерцающие, проникали сквозь море облачного тумана, озаряя даль, – небо восхищало, а его творение поражало. Синьора Риццо уже вернулась в свой домой, во второй раз она сидела за одним столом вместе с сёстрами, Аьеза испытывала чувство вины, боялась, что её отец мог иметь отношение к исчезновению сына синьоры, однако его поведение свидетельствовало об обратном. Он был весьма искренне обеспокоен и безутешен, пытаясь отыскать нужные ему документы и свидетеля. Лицо Кьяры не выражало такой глубокой печали, как при первой их встречи, сегодня она даже преобразилась, отказавшись от бесформенной кофты и спортивных брюк, словно заранее зная о надвигающей перемене, утром, внимательно ощупывая ткань ярко-жёлтого сарафана, она ощутила пульсацию чего-то приближающегося, непонятное предчувствие заставило её повернуть голову и беглым взглядом скользнуть по движущимся облакам за окном. На обеденном столе лежала кружевная салфетка, на которой стояла тонкая, невысокая ваза с расцветающим рукотворным цветком похожим то ли на астру, то ли на лейю изящную.

— Я ничего такого не вспоминаю, — мисс Конте спрашивала про место, о котором мог бы подумать Гэвин, или, оно имело смысла для него – но синьора не знала, они были готовы ухватиться за любую зацепку. Здесь она бессильна. Кьяра заметила, что к воротам кто-то подъехал, только калитку успела открыть, как сразу же, неожиданно для неё, в просторы дома ворвался Сильвио, сердце его билось с неутомимой силой, в одно мгновение он потянул прекрасную женщину за руку, уверенно удерживая её за плечи и, вглядываясь ей в глаза, воскликнул слова:

— Нашёл! Я знаю, где они.

— Правда? — спросила она голосом полного недоверия, пока она собиралась с мыслями – это не сон, который она видит каждую ночь, она крепко обняла Сильвио, и дрожащим голос прошептала: — Мне нужно присесть. Кьяра залпом осушила стакан воды. — А что дальше? Где он? — синьора посмотрела на мужчину, уголки губ Сильвио невольно приподнялись, ибо в сердце его зародилась мысль, улыбка исключительно подходит к её облику, особенно если она исходит из глаз.