Взгляд прямо

Удивление

В жизнь вплелось удивление. Как мелодия фортепиано началась сотрясающим взрывом внутреннего мира, ярким, созерцательным всплеском звучания одной ноты. Она напугала, но постепенно звук превратился в магию, которую нельзя обмануть и не услышать, и происходит осознание: представляется лучшее.

Они уехали далеко, и синьора смогла выдохнуть с облегчением. На неё накатила непонятная истерика, потому как не думала, что её отец способен на такой поступок, не стоило заблуждаться в его мнимой любви. Аньеза была неизменно решительна в своих намерениях – ни за что не собиралась спускать ему с рук предложение обменять документы на ребёнка, это казалось какой-то гнилью, было бы желанно обнаружить опровержения, внутренне желая, чтобы всё было ложью, так было бы легче, но всё тщетно, битва закончилась поражением, правда с горьким привкусом победила. Однако, она могла бы простить слова или поступки, направленные непосредственно на неё, но никогда это затрагивало Элизу. Она стала столь одержима, чтобы посадить Амадео в тюрьму.

— Он ещё получит свою огласку, — пообещала женщина.

Аньеза устроила Алонзо в комнате, перед этим хорошо накормив, затем уложив ребёнка спать, дала себе возможность забыться под струями тропического душа, задумавшись о том, какой могущественной оказалась сила страха, при всём этом он появился к человеку, которого она знала с самого рождения. Трудности пришли в её жизнь. Но она подумала: рядом с ней находится Алонзо, чьё присутствие может быть важным, и независимо от всего, она узнает, где прячется Жерардо, предполагала, что Профессор осведомлён об этом, хоть и молчал, она всё же обратилась к нему, попросив передать тому информацию последних событий, и, главное, не забыть упомянуть, что он не должен винить себя за поступок Амадео, сам синьор будет нести ответственность. Вскоре в руки Аньезы попал номер телефона журналиста Гэвина Фалько. Нервозность последних дней, когда она опасалась выходить из дома, почти вытесняла все мысли о Донато, тем не менее полностью от них избавиться не могла. Их обоюдная занятость не позволяла им найти удобный момент для встречи, она осознавала, что ей необходимо сконцентрироваться на бытие, она не раз задумывалась о том, каким было бы их совместное будущее, если бы они продолжили свои отношения, возможно, они смогли бы быть вместе, но сейчас эту романтическую связь она считала неподходящей, она поняла, что ей необходима пауза, она готова была развернуть их непродолжительный роман в сторону конца, понимая, что это должно быть на данный момент лучшим решением, не желала объясняться перед Донато, собираясь лишь поставить его в известность, потому как сама не понимала, что за жизненный период наступил, безжалостно собиралась проигнорировать чувства мужчины, забывая, что в нём также таится живая душа.

Если событие повторяется снова и снова, то тогда его уже можно назвать закономерностью, так, по крайней мере, рассуждал синьор Ривьеве. Повторение в четвёртый раз – неслучайное стечение обстоятельств. Его пациенты стали сталкиваться с сильной слабостью и помутнением рассудка, ещё у одного пациента случился анафилактический шок, борясь за каждый вдох и выдох, доктору на ум пришла мысль, например, возможно, причина кроется в самом препарате, вызвавшем эту реакцию. Но каким образом? Он изучил компоненты и не обнаружил ничего, что могло бы нанести такой вред, больница не первый год работает с производителями «Гвидо», но сомнения возникли, и тогда он доверил лекарство знакомому, чтобы тот провёл детальное исследование состава. Ожидание было напряжённым, а впереди был ответ, который мог повлиять на судьбу. Совсем скоро Ривьеве получил его, и пришёл к синьоре Морритт, она не знала, с какой информацией он явился к ней, поэтому, не уступая мужчине начать разговор, первым делом усадила его и тихо произнесла:

— Донато, я хочу расстаться, — нерешительный голос заставил ей усомниться, произнесла ли она это вслух? Что-то прекрасное превращалось в глухую боль. Нет слов, нет жестов, замёрзшая сцена, и внутри каждого мысли, напряжение, словно лавина, сметающая всё на пути. — Почему молчишь? — слова синьоры вырвались из уст уже привычным тоном. Он-то не ожидал ничего такого.

— Ты меня удивила вновь, — его глаза сверкали чуткостью, он ещё пока не был растерян, хоть и сердце было сбито с ритма, неожиданно услышать то, что он и сам столько раз произносил – слова, которые заставляют понервничать. — Почему ты так решила? — эта так ожидаемо, и в этот момент он разозлился на самого себя.

— Я говорю тебе это, потому что не готова сейчас полностью погрузиться в отношения, — лишь мимика лица намекала на сложную перипетию внутреннего мира мужчины. Все эти слова и чувства не так просты. — Снова молчишь? Ты должен понять, сейчас мне нужно время, в котором я смогу побыть одна, — доктор почувствовал раздражённость, но он держал себя в руках. — Давай прекратим общение на время, — до этого слова оказывается звучали столь обыденно, она сумела удивить его сильнее, теперь он засмеялся, оставаясь всё также в замешательстве. Он не привык давить на людей, потому сам требовал от них того же, но в этот раз был не согласен:

— Мы не будем этого делать, — синьора Морритт остановила его рукой, когда он хотел подойти к ней, продолжив стоять напротив него, сохранила расстояние.

— Я уже всё обдумала, не могу передумать, прости, — проговорила синьора.

— Аньеза, мы обязательно вернёмся к этой теме, чуть позже, жаль перерыв не долговечен, но сегодня я пришёл к тебе, чтобы отдать эти доказательства того, что ваша фирма в этот раз поставила странное лекарство, в нём найдено неизвестное вещество, сделал всё возможное, чтобы сохранить всё в тайне и никто больше не пострадал.

— Дай сюда, — она забрала у него результаты экспертизы, нервно сжимая их в руке, растерянно смотрела на слова, она была возмущена. — Поверь мне, что это ошибка, мы не впервые сотрудничаем с вашей больницей. Это всё нелепость, — проговорила синьора.