Взгляд прямо

Жажда

Она стала частью этого произведения. Виолончель передаёт чувство томления и ожидания. Звук, словно пылкое и ненасытное желание, и, как только это случается, появляется восторг, напоминающий первый луч солнца на рассвете, происходит глубокое удовлетворение и восхищение, однако, подобно алчной страсти, пробуждается потаённая сторона жажды, таинственно окрашивая музыку чёрным пеплом.

Контакт, Доктор Ривьеве, далее, написать сообщение. Синьора Морритт старалась придумать, с чего начать текст, появился идея – начать с точки, ведь она символизирует знак, но потом осознала: глупая идея, захотелось особенности, захотела написать настоящее письмо. Тем временем, пока она собиралась с мыслями, каждый раз стирая начало, завибрировал телефон и заиграла мелодия, окутывающая противостоянием тревоги и страсти, холод, отражающий реальность, звучит строго, пока в игру не вступают горячие ноты пылкого чувства, борьба обещает незабываемые мгновения. Внезапный звонок заставил прерваться, а потом уйти с головой во всё сказанное собеседником – Герардом.

— Профессор, ну почему же вы решили обманывать меня, а теперь во всём сознаётесь? Вы же знали, где находится Жерардо, зачем же утаивали это от меня? Я чувствую гнев к Вам, вы с Жерардо просите не вмешиваться — это ожидаемо, но бессмысленно, по крайней мере, вы вдвоём поступили намного глупее. Жерардо, ты здесь? — синьора постучала в дверь, звонка не было, поэтому упорные стуки её костяшек нарушали тишину.

Это был поднимающийся ввысь цилиндрический белый дом без двора, арочные ворота, покрытые мягкими оттенками цвета чирок, украшали первый этаж, ставни окон второго и третьего этажа приняли на себя тот же благородный оттенок, что и ворота и устремились в бескрайнюю синеву неба, одно же из окон открывало выход на маленькую террасу – балкон с кованным ограждением, откуда виднелись выстроившиеся в стройную композицию четыре горшочка с цветами. Вдоль боковой стены дома находилась лестница, которая вела внутрь дома, вьющиеся растение обвивали рукоятки перил, притом зелёные листья шевелились.

— Профессор, у вас есть ключи?

— Аньеза, неужели ты думаешь, что я бы не открыл?

— Я ничего не думаю, — синьора Морритт ещё раз постучала.

Жерардо медленно приближался к двери, им обязательно требовалось поговорить, может его поступок и казался изрядно импульсивным, но он не видел другого выхода из этой ситуации. Суровый взгляд женщины предупреждал о непомерной ярости, тогда как улыбка Профессора, сопровождаемая неким сочувствием, стала своеобразным приветствием, они прошли в дом, не снимая обувь, решили занять место в гостиной – в центре потолка был нанесён растительный орнамент из гипса, а семь свечей бронзовой люстры бросали свет на все уголки комнаты, пустые полуметровые стены окружали пространство, где находились всего лишь диван и два кресла – антикварная мебель в стиле Бидермайер, – безмолвные жалюзи были опущены на окнах, создавая скрытность и заграждая взгляды от внешнего мира. Дом сдавалась в аренду, мистическая сущность этого жилища не предавала покоя хозяйке, словно оно само по себе выбирало, кому открывать свои двери, не раз новые претенденты меняли свои планы, снова и снова оставляя хозяйку в ожидании. В последнее время Аньезе нравилось завивать чёлку, сзади собирая волосы в высокий хвост – эта причёска приходилась ей по душе. Профессор – единственный, кто из них оставался смирным, и синьора Морритт заняли кресла, Жерардо избегал взгляда с супругой, пока что они ещё были до сих пор связаны узами брака, и он смело в мыслях её так называл, остановившись у окна, деликатно приоткрыв жалюзи, начал разговор, обращаясь к Аньезе:

— Можешь не переживать, Амадео знает, что это был я.

— Нежели ты считаешь, что моё решение оказалось не самым благоразумным? Получить поддержку журналиста, людей было бы гораздо проще. А что сделали Вы? Не сомневаюсь, Профессор тебя поддержал.

— Постарайся успокоиться. Ты прекрасно знаешь своего отца, его способность действовать вопреки всему и всем, только вообрази, что он мог бы сделать Гэвину, или ты можешь представить, что он не повернул бы события в свою пользу, или бы не нашёл «настоящего» виновника преступления? Его возможности не имеют границ, я поступил наилучшим образом. И проблемы в фирме, ты хоть понимаешь, что суллорло найдено в составе, не узнав об этом, мы бы не избежали проблем. Какой раз пытаешься убедить себя в том, что вы семья.

— Совсем нет, я перестала искать в Амадео хорошего, с той самой секунды, когда он прислал фотографию Элизы, но, — синьора прикрыла свои веки под этой покровительственной заслонкой приторного ощущения, что же они натворили, вновь распахнула глаза и продолжила говорить, — отправив всё в огонь, думаете это прекратиться? — мужчина, смотревший в окно, повернулся, — И, Жерардо, отвечать будем за всё вместе.

В один из дней Профессор и Жерардо сидели в этой комнате, здесь тогда ещё располагался компактный стол с круглой столешницей из дерева, предмет имел свою собственную историю, хозяйка дома поведала, что у этого столика скандинавские корни, Жерардо пристально смотрел на стол и обратил внимание на длинную трещину, пальцами провёл по ней, словно дотронулся до старой раны, в его понимании, поломанные или треснутые вещи не заслуживали места в доме, и обычно он от них избавлялся без колебаний, но эта вещь чужая, поэтому пришлось отнести её в гараж. Жерардо некоторое время не возвращался, Профессор, задумавшись следовать по его пути, и сам вышел из комнаты. Он нашёл Гвидо на улице, сидевшего на ступеньках лестницы, опустился с ним рядом, возраст Профессора не позволял ему демонстрировать лёгкость и аккуратность, которые когда-то были присущи его движениям.

— Винишь себя? — мужчины необычной внешности боялся отвечать, ответ казался ему пустым оправданием, он думал о другом.

— Профессор, а если перед глазами только огонь? С того самого дня, как он привёз туда нашу дочь, если бы Элиза вместе с Алонзо не наткнулся бы на машину Аньезы, всё было бы хуже, поэтому без всякого сожаления или страха хочу сжечь то место.