Взгляд в Сапфировое будущее. Первый.

СОБЫТИЕ ПЕРВОЕ (действие 1)

Он заснул, с мечтательной скромной улыбкой, на детских губах. Мой сын, так и не дослушав сказку до конца, окунулся в свои карамельно-детские сновидения, без темноты и зла, поджидающие в реальности, за декорацией мнимого благополучия.

Я держала в левой руке его тёплую нежную ладошку, поглаживая её большим пальцем. Даже сейчас, когда мой ребёнок уснул, я не смела выпустить его маленькую и слишком дорогую для меня нежную ручку.

У меня слишком долго не было возможности быть рядом с ним, слышать его голос, наблюдать за тем, как он растёт и познаёт мир, учится бегать, прыгать и правильно говорить. И я слишком долго не могла просто обнять его, прижать к себе или… хотя бы, как сейчас, взять за руку.

Правой рукой, не отводя любующегося взгляда от лица сына, я тихо закрыла лежащую на коленях книжку со сказками. Это был любимый сборник моего сына, который я привезла с собой, когда летела в эту чужую, во многом фальшивую и от того слишком «холодную», даже для меня, страну. До того, как Карл увёз моего сына в Монреаль, я часто читала для него добрые и поучительные сказки с его любимыми персонажами.

Ярослав вздохнул во сне, его личико ненадолго стало серьёзным. Он чуть нахмурился, но тут же снова расслабился и стал каким-то задумчивым. Надо полагать, в своём сне он сейчас решал какие-то очень важные для него задачи.

По-прежнему с трепетом удерживая в левой руке его маленькие худенькие пальчики, я не удержалась и провела правой рукой по его светлым волосам, почти таким же платиновым, как у меня.

Карл был весьма недоволен, когда я смыла каштановую краску с волос Ярослава, но мне не нравилось видеть его таким, каким сделал его Карл – чужим и как будто копирующим чуждую ему деталь внешности, вместе с этой седой прядью, как у самого Карла.

Безсонов, красив, спору нет, и фамильная особенность у него импозантная, но мне мой сын нравится таким, каким я его знаю. И судя по обрадованному личику Ярослава, после помывки, мы с ним в этом были единодушны.

Тишину в уютной комнате нарушил вкрадчивый скрип двери. Я обернулась и увидела показавшегося на пороге Карла. Сложив руки на груди, Безсонов с одобрением и долей снисхождения во взгляде наблюдал за мной и спящим Ярославом.

Затем Карл жестом показал мне, что нужно поговорить. Я молча кивнула ему, правой рукой выключила настенный светильник в виде месяца, затем нехотя отпустила руку сына и тихо встала с кровати.

На душе млела приятная лёгкость. Впервые за долгие месяцы и годы, здесь рядом со спящим сыном, мне было удивительно уютно и спокойно. Я могла видеть Ярослава, поговорить с ним и поиграть, обнимать его и просто смотреть на него. Большего, для душевного умиротворения, мне было и не нужно.

Наклонившись к спящему ребёнку, я осторожно, ласково коснулась губами его волос и нехотя направилась к двери. Мне не хотелось сейчас ни с кем и ни о чём говорить. Была бы моя воля, я бы провела рядом с сыном недели, месяцы и годы.

Но сейчас это было невозможно. Потому что, как недавно выяснилось, рождение и существование Ярослава было поперёк горла сильнейшим из Красного двора. Причины я ещё не знала, но уже убедилась, что Красный двор ведёт целенаправленную охоту за Ярославом.

При том, Ярослав ныне главный наследник имущества и наиболее существенной части семейного капитала Лазовских, которые принадлежали самому Леопольду – самому влиятельному, опасному и богатому из нас.

Надо ли говорить, что для моих многочисленных родственников – бесчисленных дядей, тёть, кузенов, кузин и прочих – это было абсолютно не приемлемо. «Всадник», когда отписал своё наследство Ярославу, полагал, что сделал мне и моему сыну великое одолжение. Как бы не так! Скорее, он проклял нас! Если Ад всё же существует и там есть хоть одно окошко, полагаю, Леопольд наблюдает за нами с упоением и торжеством, будучи очень довольным тем, на что обрёк моего сына.

Карл же, в свою очередь, разлучил меня с сыном на долгие месяцы. Я почти год не могла увидеться со своим ребёнком, слыша его лишь по телефону или наблюдая в экране смартфона, во время редких видеозвонков. Но преследуя свои личные цели, Безсонов, надо признать, спас Ярослава от тех многочисленных наёмных убийц и охотников из Красного Двора. И за это, я была ему благодарна.

Выйдя из комнаты, я тихо-тихо закрыла за собой дверь и взглянула в глаза Безсонова. Я ожидала увидеть в его серо-голубых глазах немое ликование и самодовольство от того, что ему всё-таки удалось принудить меня приехать сюда на его условиях. Но я ошиблась: глаза, лицо и даже жесты Карла выражали лишь радость и облегчение.

Он ринулся ко мне, раскрывая объятия. Я не была готова обниматься с ним, но не смогла ничего сказать и, тем более, попытаться оттолкнуть его. Всё-таки, как я теперь узнала, он многое сделал для моего сына и, таким образом, лично для меня.

Объятия Карла были жадными, жаркими, страстными и немного жесткими. Ощущая его дыхание над своей головой и ритм сердца в широкой мужской груди, вдыхая запах его одежды и его тела, я с удивлением обнаружила, что успела всё это позабыть.

— Карл… — я сделала вялую попытку высвободиться.

— Подожди, — попросил он. — Дай мне удостовериться, что ты мне не снишься.

Я не сдержала усталой улыбки.

— Ты очень скоро сможешь убедиться в этом, когда мне станет нечем дышать, — прошептала я с усмешкой, едва касаясь пальцами теплой ткани свитера на напрягшихся мужских предплечьях.

— Прости, — его хватка чуть ослабла, но зато я вдруг ощутила его губы и опаляющее дыхание на своей шее.

— Карл… — едва слышно прошептала я.

Но Безсонов прижал меня к стене.

— Ты даже не представляешь, как ждал тебя!.. — прошептал он. — И надеялся, что ты подпишешь эти грёбаные бумаги!

Напоминание о том, что мне пришлось подписать ряд договоров о продаже имущества в России и о покупке площади здесь, в Канаде, отозвалось внутри меня неприятным стискивающим ощущением. Карл всё ещё верил, что добился своего – заставил меня переехать в страну, где уже почти год прятался от уголовного преследования на Родине.