Взгляд Василиска

Глава 17 Эпилог.

Год спустя.

Последние приготовления все никак не заканчиваются. Уже восьмой час вечера и за окнами стремительно темнеет, а завтра открытие, но суета не утихает. С десяток экспонатов в подрамниках, свалены в безответственную кучу.

Надеюсь хоть ничего не повредили.

Боже, культурный центр, серьезное заведение, а вместо толковой организации дезорганизованная толкотня как на рождественской ярмарке.

И да, я все еще люблю не только щелкать камерой, но и играть словами.

Пожалуй, это единственное, что остается во мне от прежней Вероники Загорской.

- Ника, свет мой, - пузатый и низкорослый управляющий, ходит за мной как потерявшийся ребенок. То ли дело в том, что он человек искусства и совершенно не практичен, то ли в том, что он был назначен не так давно, и не успел во всем разобраться, но ему постоянно требуется помощь, - Как ты считаешь, солнце, эта та самая мелодия, чтобы звучать на заднем фоне и создавать нужный антураж?

Ах, да! Еще я по-прежнему хорошо разбираюсь в музыке.

- Отлично подходит, Валерий Тихонович, а теперь присядьте, - успокаиваю я взволнованного директора, подсовывая ему чашку чая, вместо диска, который он мусолит в своих потных маленьких ручках и вот-вот испортит.

- Ладно, золотце мое. Посижу, передохну хоть минутку. Полюбуюсь вашими прелестными… работами.

Он вытягивает перед собой короткие ножки и еще раз рассматривает стройный ряд уже развешанных фотографий.

- Отлично! Отлично! По цветам и по тематике прекрасно сгруппировано. Какие же вы молодцы. А этот портрет в центре - невероятно хорош. Здесь ему и место. Он будет жемчужиной нашей выставки. Где ты говоришь он победил?

- На всех фотоконкурсах, куда я его выставляла, - хмурюсь и еще раз окидываю взглядом свою лучшую работу, как говорят фотокритики.

Хорошо, что мне больше не больно на нее смотреть.

Скорее хочется цинично улыбнуться. Надо же, даже обездвиженный на бумаге, он умудряется это делать.

Ну, что ж, мне следует еще раз сказать ему спасибо.

- Так и запишем, - продолжает восторгаться директор, промакивая свой потный лоб расшитым вензелями платочком, - портрет, победивший там-то и там-то… Невероятный, просто невероятный взгляд у этого молодого человека. Такой порочный и смертоносный. Как только тебе удалось его поймать? Я бы назвал эту работу… кстати у нее есть название?

Отрицательно машу головой

-… взгляд… этого…как же его … мифический змей …ммм… ну этот, который убивал, стоило ему только глянуть на жертву.

- Разве то была не Медуза Горгона? – присаживается за наш столик декоратор Иришка с коробкой пирожных, которые теперь я могу себе позволить попробовать.

- Нет, нет, - Тихонович, раздраженно трясет тройным подбородком, - как же его… сейчас…дайте припомнить… крутится в голове… вот же, вылетело!

- Василиск?! – всплывает в памяти из недавно прочитанного.

- Точно. Точно. Золотце, - директор посылает мне воздушный поцелуй. Мы с Иришкой кривимся за его спиной, - Он самый. Так и назовем эту работу. Взгляд Василиска.

Ранее утро встречает птичьими трелями в открытое окно и неспешными, ленивыми зевками просыпающегося города. Где-то недалеко водитель стучит троллейбусными рогами по металлическим проводам, пытаясь приладить их. Уборочная машина позвякивает мусорными баками, хозяин дворового магазинчика распахивает двери и шикает на громко орущего наглого кота.

У меня прекрасное настроение. Моя первая выставка. Ну то есть она не целиком из моих работ, там будут представлены и другие, все это в рамках поддержки молодых фотохудожников. Но все равно это уже следующая ступень и день обещает быть чудесным.

Знаю мама сегодня не придет, придумает какой-то с ее точки зрения весомый повод.

Не может простить мне того, что я оставила танцы.

Все еще дуется.

В этом я кажется переросла ее. Меня давно отпустило. Возможно мне помогла суета, в которую пришлось окунуться, чтобы выстроить свою жизнь заново.

Понять кто я и чего хочу.

Научиться танцевать свой собственный танец.

- Я всю жизнь ни в чем не была уверена, боялась предательств, быть брошенной, остаться одной, потому что ты… передала, мне свою боль. Но это не то, что я должна была проживать. Мне пришлось платить за твои неудовлетворенные амбиции и несбывшиеся желания. Мне пришлось возмещать тебе твою не прожитую жизнь. По-твоему, это справедливо? А где я? Где мои чувства, мои желания, мои ошибки, мой выбор? Разве у меня нет, на все это прав? Я всегда себя чувствовала так, будто не живу по- настоящему, будто я просто инструмент, не имеющий собственной воли и чувств? Все что мне оставалось тайно причинять себе боль. Я совсем не была в порядке, мама. Наверно хотела чувствовать, что живая, во мне течет кровь, что я сама управляю своим телом, а не чья-то кукла. Привязанный за ниточки петрушка. Ника, то! Ника это! Ты ругала меня за царапины, но никогда не интересовалась почему…почему они появляются вновь и вновь. Я хотела чувствовать свою личную боль, понимаешь?! Но мне и это не было позволено в написанном тобой сценарии, - всплывают в памяти слова годичной давности. Я возможно была жестока, выкрикивая их. Но в тот день, лишившись своего трепета и страха перед ней, я упивалась смелостью и открывшейся в результате нее свободой.

Как бы мама не оправдывалась, что ушла в тот день, для моего же блага, что бы не быть узнанной и не дай боже это бы повлияло негативно на оценки.

Я знаю - она просто струсила.

Также трусливо она вышла замуж за папу (да, я все еще считаю именно его своим отцом), понадеявшись, что профессорский сынок обеспечит ей завидное будущее. Но ни я, ни он так и не смогли заполнить эту зияющую дыру в ее сердце.

Трусливые никогда не побеждают.

Зато ее секрет и мнимое благополучие в целости и сохранности.

Удивительно, как же люди иногда держатся за свой картонный мирок, за свое не всегда удачно сложенное оригами.

Касаемо Алекса…

…что ж, первая любовь часто заканчивается так и не начавшись. Возможно если бы мы встретились в другое время, при других обстоятельствах…