Взгляни в глаза судьбе

5. Ирония

***

Очередное собрание «Упивающихся смертью» проходило не в замке, а на территории Запретного леса. Пока ещё мало кто пришёл. Помимо королей, присутствовали лишь двое Блэков, Абракас Малфой и Нелиел Селвин. Том и Эльза стояли чуть поодаль от остальных, ведя тихий разговор.

― Сегодня придут трое новеньких. Как думаешь, сколько времени испытательного срока им дать? ― размышлял Том, просматривая блокнот с записями, который держал в руках.
― В прошлый раз мы дали тому парню месяц, в итоге он нас чуть не выдал преподавателям. ― мрачно проговорила Элизабет, припоминая их ошибку доверия к новенькому слизеринцу в их рядах (мальчишка оказался трусливым и бесполезным).
― Думаешь, стоит им сразу метку поставить?
― Было бы неплохо, но это рискованно, если они надумают уйти. Останутся следы на теле.
― Тогда как насчёт того, чтобы увеличить испытательный срок, например, до года и просто не подпускать к важным делам до получения метки?
― Можно попробовать…

Элизабет тяжело вздохнула, думая о самонадеянности трусов, которые любопытства ради хотят вступить в организацию, а потом быстро сбегают. И хорошо, если просто сбегают, а не пытаются их предать. В первом случае их не трогали, уважая решение уйти. Уж лучше так, чем насильно удерживать обузу, которая может предать ради собственной выгоды или обещанной кем-нибудь безопасности. Однако продолжали наблюдать за их жизнью, на всякий случай.

Принимать сейчас новичков было рискованно. Ведь только-только улеглась шумиха вокруг смерти Миртл. Том, как и обещал, всё уладил. Вот только подставил он Рубеуса Хагрида. После его исключения Элизабет перестала приходить в клуб к ребятам, с которыми хорошо поладила в последнее время, и старалась сильно не отсвечивать за пределами факультета. Сейчас им с кузеном нужно было показывать себя исключительно с хорошей стороны. И тот факт, что именно сейчас появились желающие вступить в ряды «Упивающихся смертью», был немного странным. Но всё же стоило взглянуть на этих ребят.

Когда на поляне в глубине леса собрались все участники организации, с ног до головы укутанные в чёрные плащи поверх школьных мантий, трое новичков, немного сжавшихся от окружающего их внимания, вышли вперёд. Короли также были облачены в чёрные мантии, только не прятали лиц под капюшонами и, в отличие от остальных фигур на поляне, их выделяло наличие двух змей. Саймон лежал на плечах Элизабет поверх плаща, Нагини расположилась на лесной траве возле Тома, высоко подняв голову.

Благодаря их любимым фамильярам, у королей всегда была защита от недоброжелателей. Поэтому, даже до появления у старост отдельных комнат, они могли не беспокоится о ноже в спину, пока Саймон и Нагини были рядом. Змея вполне могла подежурить ночью, чтобы соседи по комнате не сделали гадость, а позже днём отдохнуть и поспать, пока волшебник бодрствует и способен защититься в случае чего самостоятельно.

Вот трое новичков вышли на середину поляны и преклонили одно колено. Элизабет с удивлением замерла, узнав в одном из этих хаффлпафцев Марка. Было трудно сохранить на лице маску беспристрастности, хоть она и справилась с этой задачей. В данной ситуации потерять лицо было непозволительной роскошью.
«Он с ума сошёл?! Говорила же, не связываться с нами!» ― мысленно злилась девушка, стараясь не выдать своего волнения. Она словно выпала из реальности, в которой церемония принятия новичков прошла как-то мимо неё.

После церемонии Эльза сказала кузену, что ей нужно собрать в лесу кое-какие ингредиенты для одного зелья и поэтому она немного задержится. Все остальные участники организации после собрания отправились к замку разными путями, чтобы не привлекать внимания ненужным столпотворением. Ближе к опушке студенты снимали чёрные плащи и прятали их в школьные сумки, тем самым открывая свою принадлежность к разным факультетам, и разбредаясь кто куда.

Эльза подкараулила Марка неподалёку от домика лесника. После отчисления Хагрида, профессор Дамблдор убедил директора Диппета оставить паренька в школе на должности лесника и теперь он жил тут. Она поймала Марка возле нескольких щитно растущих рядом друг с другом деревьев, что укрывало их от обзора из домика, и с опушки.
― Ты с ума сошёл? ― раздражённо прошипела девушка вместо приветствия.
― Может и так. ― хитро улыбнулся парень в ответ на её гнев.
― Я говорила тебе не связываться с «Упивающимися»?!
― Я не обязан тебя слушать… ― проворчал Марк, демонстративно смотря в сторону от неё. ― Тем более, это единственный способ приблизиться к тебе сейчас.
― Идиот! ― выдохнула Эльза, ударив его кулаками в грудь (удар получился слабый, словно этот жест был не с целью ударить, а просто высказать своё отчаянье по этому поводу). ― Зачем тебе это?! Ещё и друзей своих притащил…
― Если бы пришёл один, это вызвало бы ненужные подозрения. А так побудем немного, и они уйдут до получения метки. ― объяснил Марк. ― Не волнуйся, они надёжные ребята. И пообещали мне, что не расскажут никому из преподавателей о вашей организации. Так что не бойся, им можно доверять.
― И ты тоже. ― тихо сказала Эльза, поднимая, наконец, сердитый взгляд от своих сжатых в кулаки рук, что ещё лежали на груди собеседника, на его лицо.
― Что? ― не понял Марк.
― Ты тоже уйдёшь. И, чем скорее, тем лучше!
― Нет.
― Я не позволю тебе получить метку!
― Испытательный срок достаточно большой.
― Зачем тебе это?! Чего ты добиваешься? ― уже более тихо закончила она, постепенно переходя с эмоциональной интонации голоса на более спокойный тон.
― Ты действительно не понимаешь? ― с какой-то болью во взгляде спросил парень.

До этого демонстративно отводящий взгляд в сторону, он, наконец, посмотрел на её лицо. В голубых, из странных мистических оттенков бирюзы глазах, читалось какое-то отчаянье.
― Не понимаю! ― опять вспылила Эльза.
Это была ложь, но девушка не хотела признаваться ни ему, ни себе, что злится вовсе не на безрассудство этого раздражающего хаффлпафца в отношении себя самого, а злится на его нежелание оставить её в покое. Где-то глубоко в душе она чувствовала, что не хочет, чтобы её оставляли в покое.
― А мне кажется, что понимаешь. ― глаза Марка будто видели её душу насквозь и этот жуткий взгляд пугал — в нём не было ненависти или презрения, но было что-то, что заставляло её сердце болезненно сжаться в поисках защиты.
девушка отошла на пару шагов.
― Что… Что же ты такое…
― Может, твоя совесть? ― привычно хитро улыбнулся парень, так же подойдя на пару шагов.
― Что за глупости? ― Эльза отошла ещё на шаг, дальнейшему передвижению помешало дерево за спиной. ― Не подходи!
Игнорируя направленную на него волшебную палочку Марк сделал ещё один шаг.
― Круцио!
Несмотря на вложенное в заклинание желание причинить боль, ничего не произошло.
― Что… ― Эльза растерянно посмотрела на палочку в руках. ― Круцио! Круцио! Почему ничего не происходит?! ― в отчаянье выкрикнула она, когда погасла последняя алая вспышка непростительного заклятия.
― Не волнуйся ты так, с твоей магией всё в порядке… ― поднял руки в примирительном жесте Марк, не решаясь подойти ближе.
Девушка была похожа на загнанного в угол хищника. Такого тронь — будет сражаться до последнего, даже когда силы будут стремительно его покидать. Эльза озиралась вокруг в поисках чего-то. Вот ей на глаза попалась белка на ближайшем дереве.
― Круцио!
Зверька скрючил приступ боли, лишь разнёсся по лесу звонкий писк. Девушка опустила палочку, выпуская белку из оков боли, и ещё раз взглянула на оружие в руках. Затем перевела взгляд на парня напротив. Испуг прошёл, как и гнев, и теперь она смотрела на него с любопытством.
― Можешь попробовать ещё раз. ― предложил он.
― Круцио. ― не колеблясь, но уже гораздо спокойнее произнесла Эльза, направив на него палочку снова и… ничего не произошло. ― Как ты это делаешь? ― с любопытством спросила она.
― Никак.
― То есть?
― Просто мы не можем причинить боль друг другу.
― Не можем причинить боль?
― Нет. Могу показать со своей стороны.
― Ну, давай… ― немного неуверенно согласилась Элизабет и сжалась в предвкушении порции боли, когда с чужих губ слетело такое знакомое пыточное заклинание (она ещё никому не позволяла применить его к себе), вот только… боли не было, совсем.
― И что всё это значит? ― требовательно спросила она, смотря в глаза собеседника.