Взмах опалённого крыла.

Глава 2. Синее пламя.

На следующий день меня ожидало очень много важных дел. Нужно было успеть разобраться со всем до наступления вечера. До одиннадцати Делия работала в цветочном магазине одна, так как сегодня был выходной, а я отправилась на окраину Лондона, чтобы навестить отца.

- Я сегодня работаю до вечера, - зажимая телефон правым плечом около уха, я на своём велосипеде неслась вдоль дороги к дому, который только что показался на горизонте.

На улице снова собирался дождь, не хотелось промокнуть до нитки.

- Меня не волнует, Лэйни. Сегодня с Делией жду вас на набережной, я хочу оторваться в свой день рождения, а не сидеть дома с коробкой конфет и бутылкой вина, смотря передачи о вреде переедания.

Адриана Уэбстер была настоящей оторвой, чего следовало опасаться в самых отчаянных ситуациях. Её стальному характеру можно было позавидовать, на словах она могла уделать любого парня, это я считала крутым для девчонки вроде неё. С другой стороны Адри выглядела, как ангелочек, если не учитывать то, как она одевается и как подаёт себя окружающим.

- Ладно, только позвони ей сама, - усмехаюсь я.

Договорившись с Уэбстер, я убираю телефон в карман своей ветровки и начинаю активнее крутить педали, приближаясь к дому родителей. Когда добираюсь до калитки, нащупываю щеколду с внутренней стороны и открываю дверцу. Та поддаётся с противным скрипом. Оставляю велосипед во дворе около забора и накрываю полиэтиленом, который остался с тех самых времён, когда отец заливал дорожку к дому цементом. Не самые лучшие отношения у меня были с этой дорожкой, вечно разбитые детские коленки - это всё, что я помню. Накинув капюшон на голову, я перекидываю через плечо рюкзак и бегу по небольшой тропинке вокруг дома, чтобы зайти с черного хода. Отец не часто принимает гостей, поэтому оставляет для меня открытую дверцу за домом, чтобы лишний раз не вставать с дивана. Дождь набирает силу, когда я огибаю небольшой декоративный пруд, а из-за угла навстречу мне вылетает рыжая собака.

Я недовольно морщусь, когда пёс начинает подниматься на задние лапы, видя то, что он только что купался в какой-то луже, но всё же улыбаюсь, отпрыгивая назад.

- Макс, глупый пёс, отстань.

Огибаю придурковатое животное и наконец-то попадаю в дом. Стягиваю с себя куртку и кидаю её на стул, на котором обычно сидит мой отец, когда обувается на прогулку. Не скажу, что он стар, потому что ему только сорок пять, но по определённым обстоятельствам ему нужно внимание и местами немного отдыха.

- Папа, это я.

Прохожу через маленький коридорчик и оказываюсь в небольшой гостиной. Мы хоть и живём в современном мире, но мой отец является сторонником легкого застарелого уюта, это вызывает умиление каждый раз, когда я попадаю в этот дом. Большие окна с темными непонятного цвета шторами (кажется, это бордо), стены кремового оттенка со странными вензелями из прошлого века, старенький телевизор, который проигрывает почти во всём современным плазменным великанам, диван в полоску в тон шторам с двумя креслами по обе стороны и небольшой кофейный столик из дешёвого дерева, покрытого потрескавшимся лаком. Уюта в весь этот хаос добавляет изобилие домашних цветов. Это объясняет и то, почему мой отец такой заботливый. Он с особым трепетом ухаживает за всем живым, что сотворено на Земле.

- Лэйни, - отец лежит на диване, когда я вхожу в комнату, но, услышав мой голос, подрывается с места. – Я сейчас сделаю чай.

С улыбкой подлетаю к дивану.

- Ни с места! – кладу руки на плечи отца, усаживая его обратно на диван. – Я сама всё сделаю.

Заглядываю на полку под столом и достаю оттуда набор карт. Особый гравировочный набор для таких людей, как мой отец.

- Вот, - отдаю пачку в руки мужчине. – Займись делом.

Отец весело смеётся, удовлетворительно кивнув головой, и принимается за пачку с картами. Я отправляюсь на кухню.

Каждый раз, когда я приезжаю к отцу, ему хочется носиться по дому так, словно его спешит навестить какая-то особая делегация. Скачет, как молодой жеребец, снося всё на своём пути. Не позволяю себе говорить, что в этом плане он доставляет кучу проблем, это непростительно для меня. Отец просто неуклюж в силу небольших проблем со здоровьем. Это, к счастью, никак не влияет на его любовь к жизни.

Пока готовлю чай и привожу кухню в порядок после двух дней своего отсутствия, успеваю предупредить Делию, что через пару часов буду на работе. Когда возвращаюсь в гостиную с небольшим семейным завтраком, отец сидит лицом к окну, слегка воротя головой из стороны в сторону.

Он уже разложил карты для игры, поэтому внимательно вслушивался в то, что говорили по телевизору, пока дожидался меня. Да, обычно он просто слушал, не имея другой возможности узнать то, что происходило вокруг него. Экран нашего телевизора был темным, картинка давно не показывала, да этого и не нужно было. Поставив разнос с едой на столик, я подошла к отцу и положила свои руки ему на лицо, поднимая голову чуть выше. Вообще, в последнее время я частенько опасаюсь лишний раз беспокоить этого мужчину. Слух у него, конечно, хороший, но папа всё ещё вздрагивает, когда я к нему прикасаюсь, не предупредив о своих намерениях.

- Снова ты подкралась незаметно, - его руки аккуратно сжимают мои запястья, он улыбается.

- Да брось, не притворяйся, что не слышал.

Смотрю в красивые синие глаза и с грустью отмечаю, что они стали чуть мутнее, чем были два дня назад. Да, так странно ведет себя жизнь, раскидываясь направо и налево всякими злосчастными болезнями. Мой отец слеп, но ещё не полностью. Он видит всё расплывчатым и слишком неестественным, будто глазами заплаканного человека. Это поспособствовало его уходу с работы, моему отчислению из университета из-за последовательного сокращения бюджета и его легкой неуклюжести. Теперь этот человек научился жить в гармонии с природой, пользуясь оставшимся большинством органов осязания, но в основном это был слух. Ему всегда было трудно справляться самому, но теперь отец действительно становился тем, кому было сложно справляться в одиночку. Он мог видеть хоть и совсем не много, но он прекрасно понимал, что однажды проснётся в полнейшей темноте, не видя ни света, ни мира, ни людей, что были рядом с ним в течение его счастливой жизни. Это заставляло его смотреть на вещи по-другому. Переосмысливать наши реалии. И всё же он не унывал, ведь у него всегда находились плюсы во всех его бедах.