Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта

Глава 9

— Ярхаш… — выдыхаю я, не заботясь о том, что услышит комендантша.

Зелье въедается в мою форму, в простую одежду, в книги, тетради, учебники и, что больнее всего, в тонкую кружевную шаль, которая осталась мне еще от мамы… Во все! Как будто мои вещи все перемешали, проверили, все, что было возможно, перетряхнули, а потом как из душа полили все это литрами зелья.

Где только столько взяли? Склад профессора Орвелл ограбили, что ли, пока ее нет?

Зелье растекается и по полу, медленно подбираясь к двери. Пахнет ядреной кислятиной, от которой щиплет в носу и разъедает верхний слой краски, пропитывая весь воздух комнаты этим едким запахом, меня резко начинает мутить.

— Крукс! — буквально захлебывается возмущением комендантша. — Что здесь за… безобразие происходит? Как вы это объясните?

— Госпожа Вудворт. — Я поворачиваюсь, понимая, что сейчас все это могут свалить на меня, и отчаянно не желая этого. — Это не я! Я как ушла утром, так у меня перестал работать кристалл. Я даже позавтракать не могла, пока профессор Вальгерд не дал мне новый.

Ее вечно поджатые губы поджались еще сильнее, а глаза сузились в щелочки, полные подозрения.

— Уберитесь тут. — Она морщится, заглядывая в комнату. — Я не могу принять помещение в таком виде. Потом подойдете, я проверю и отведу в другой корпус.

— Но в мою комнату кто-то пробрался, госпожа Вудворт! — пытаюсь протестовать я. — Наверняка же надо как-то проверить, кто именно. Надо сообщить ректору.

— Сообщу, непременно сообщу, — кивает она. — Но не думаю, что надо втягивать в такие мелочи ректора. Видела я и посерьезнее студенческие разборки.

Ого! То есть полностью испорченные вещи в закрытой комнате — это еще несерьезно?!

Госпожа Вудворт разворачивается и уходит прочь по коридору, а мне ничего не остается, как заняться уборкой.

Все было бы, наверное, неплохо, можно быстро убраться с помощью простейших бытовых заклинаний, если бы это было что-то другое, а не зелье из вейтерии. Но оно поглощает любую магию, потому и используется, чтобы скрыть следы магического воздействия, и плетениями это зелье не убирается. Никакими.

Зато вместе с магией оно частично разъедает и все то, на чем сохранились следы, поэтому даже беглого взгляда хватает, чтобы понять, что от моих вещей мне осталось примерно… ничего.

Конечно, первое подозрение падает на мою «любимую» Джуну. Но ей бы просто даже мозгов не хватило незаметно пролезть, а тем более раздобыть столько зелья. Да и что ей у меня искать? У меня ничего стоящего нет.

Почти все я собираю, сворачиваю в узел из местами дырявого покрывала с кровати, за которое мне еще придется потом как-то заплатить, и сразу выношу к утилизационной камере на заднем дворе.

Ощущение такое, как будто я выбрасываю всю мою жизнь. И вроде бы знаю, что ничего из вещей уже не спасти, чувство все равно гадкое.

Себе оставляю мамину шаль, которую просто не смогла оторвать от себя, и решила заштопать появившиеся на ней дыры, две сорочки, которые задело в основном по краям, зеркальце и шкатулку с простыми украшениями из красной яшмы и обсидиана.

Все тетради с записями пострадали так, что в них ничего не прочесть, а испорченные учебники и книги мне тоже придется отрабатывать в библиотеке.

После уборки, которая занимает почти все отведенное мне время, я оказываюсь с одной маленькой котомкой и руками, покрытыми красными болезненными пузырями, потому что за защитными перчатками надо было бы бежать в учебный корпус, и я бы точно ничего не успела.

Прячу ладони в карманы: как только освобожусь, обязательно схожу в лазарет к магистру Курт: она не пренебрегает простыми методами первой помощи, не только магию использует. Да и к ректору сразу докладывать не пойдет.

— Госпожа Вудворт, я все, — отчитываюсь я комендантше.

Она осматривает комнату, морщится, глядя на пятно, где зелье разъело краску, ставит у себя какую-то пометку и кивает мне на выход.

Мы пересекаем парк и выходим к трехэтажному корпусу, выстроенному в виде кольца и больше напоминающему форт, чем обычное жилое здание.

— В ближайшие полгода я буду на два корпуса одна, — говорит женщина с ноткой важности и радости от ощущения собственной незаменимости. — Твоя комната — на третьем этаже, пятая по левую руку от входа. Женские душевые только там. Ходить в мужскую часть с девяти вечера до девяти утра строго запрещено. В обратную сторону правило тоже действует!

— А у нас такого правила не было, — задумчиво пожимаю я плечами.

— К вашим парням и не бегали, не лазили и не пытались использовать телепортирующие артефакты, — ворчливо сообщает Вудворт, — чтобы потом в расчете на скандал замуж повыгоднее выскочить.

Вот как. Интересные методы у некоторых… Хотя мне совершенно непонятные.

— Я вас поняла, — вздыхаю я и, кинув взгляд на жилой корпус боевиков, куда хочется закинуть вещи, но некогда, бросаюсь бегом в сторону тренировочной площадки.

Мне вслед летит недоуменный крик комендантши, но я решаю, что разберусь с этим чуть позже. Уже сейчас понимаю, что опоздала, что не в тренировочной форме… Что вообще чисто физически не в форме, но условия, в которые меня поставил Вальгерд, подгоняют и заставляют двигаться.