Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта

Глава 24

Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что заснула прямо на книге.

— Кажется, книга, безусловно, интересная, — тихо посмеиваясь, говорит Вальгерд. — Алисия, страсть к обучению прекрасна, но если ты будешь спать в библиотеке, то не сможешь восстановить свои силы.

Я растерянно, как будто до конца не проснувшись, достаю из кармана часы. Почти полночь! От досады хочется выть. Ну как так-то вообще?

— Профессор Вальгерд, я…

Ну а что тут скажешь? Я не выспалась или вы меня загоняли?

— Вы заснули в библиотеке и не успели вернуться в жилой корпус до комендантского часа, — констатирует факт декан. — А еще вам вставать уже через пять часов на тренировку.

Смотрю на куратора, ожидая, что же последует за этими двумя утверждениями, а сама соображаю, что мне теперь делать. Если я вернусь в общежитие и попадусь комендантше, то меня стопроцентно настигнет очередное наказание. А я ведь еще то не отработала…

Но мой живот оказывается более красноречивым, чем я сама, и издает очень возмущенное урчание. Точно… Я же даже на ужине не была.

Кажется, краснею целиком, до самых кончиков ушей, и тут же смущенно отвожу взгляд. Мало того что Вальгерд меня спящей, хорошо если не пускающей слюни, на книге нашел, так еще и вот эти утробные песни.

— Как я и предполагал, ты пропустила ужин, — хмыкает Вальгерд. — Если тут за то время, что прошло с моего выпуска, ничего не изменилось, у нас есть вариант выхода из этой ситуации.

Что? Разве это не секрет студентов?

Вальгерд проходит вглубь зала, заворачивая в маленький закуток за стеллажами.

— Алисия, если вы думаете, что преподаватели никогда не были студентами и не оставались на отработку в библиотеке, вы зря так думаете. — Он открывает почти незаметную дверь.

Вальгерд сразу же начинает разогревать чайник и нащупывает под диванчиком коробочку с печеньем.

Мне очень хочется что-то сказать, но настолько неудобно, что в голову не лезут вообще никакие слова и я просто опускаюсь на стульчик около стола. Взглядом гипнотизирую магическое бело-розовое пламя, которое Вальгерд создал под чайничком.

Однако я не чувствую, что тишина, которая при этом наступает и нарушается только шорохом вскрываемой упаковки печенья, как-то мешает или добавляет неловкости в и так уже неловкое положение.

Вальгерд опускает на стол ванильное печенье, островато-сладкий запах которого тут же добирается до моего носа.

— Я больше люблю имбирное, — как-то буднично заявляет Вальгерд. — Всегда его сюда приносил.

— Никогда не поверю, что вас часто наказывали, — внезапно вырывается у меня.

Я, по-моему, еще больше смущаюсь, хотя я бы и не подумала, что больше возможно. Ответом мне служит мягкий, по-доброму теплый смех.

— О… Скажем так, я больше проводил времени на отработках, чем на учебе.

Поднимаю на декана удивленный взгляд. Вальгерд улыбается и садится рядом, как будто он мне не куратор, страшная и опасная ищейка, а просто такой же, как я, человек. Или дракон?

Он протягивает ко мне руку и аккуратно касается щеки. Прохладная кожа перчатки медленно скользит по скуле и замирает. Внутри у меня тоже все замирает, а дыхание сбивается, когда я ловлю теплый взгляд шоколадных глаз, в котором в момент вспыхивает что-то, потом исчезает.

— Кажется, текст книги запечатлелся не только в твоей голове, но и на коже, — с чуть заметной хрипотцой произносит он, после проводит пальцами от виска и почти до самых губ и раскрывает передо мной ладонь, на которой иллюзорно золотятся словно вырванные из книги строчки.

Там что-то о способностях ищеек, которые они скрывают.

— Простите, — выдавливаю из себя я, снова ловя взгляд Вальгерда.

Кажется, мгновение замирает. Даже пламя под чайником застывает. Как будто я физически ощущаю этот миг, могу его потрогать, почувствовать, насладиться хрупкостью.

— Я знаю, что тебе сейчас нелегко и страшно. Но, я думаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы у тебя все вышло. — Куратор наливает мне в маленькую чайную чашку с розовым цветочком чай, а в воздухе разливается аромат мяты и смородины.

— Профессор, — глядя, как янтарный напиток наполняет и чашку декана, спрашиваю я, — почему именно я? Я же нестабильная, совсем не боевик, да еще и девчонка.

— Ешь, — с легкой улыбкой говорит он и кивает на печенье, четко давая понять, что объяснять не будет.

Зато Вальгерд рассказывает пару забавных историй о том, как он учился. О старом преподавателе по истории магии, который учил его деда, отца и до сих пор ведет у первых курсов. О том, как раньше оранжерея была совсем другой, до того как там выросло огромное дерево. Это дерево росло не останавливаясь и могло разрушить пол-академии. Поэтому его вырыли, пересадили, а в котловане сделали лекционную часть.

Когда печенье заканчивается, Вальгерд вытаскивает из-под плаща новую коробочку (имбирного), засовывает ее, чайник и чашки под диван, и мы выходим.

— Бери книги с собой, — говорит он, кивая на те, что я не успела прочитать.

— Мне нельзя, — пожимаю плечами я. — Библиотекарь поставил запрет на мой кристалл из-за того, что случилось с моими учебниками.