Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта

Глава 28

Я застываю на пороге от того, насколько еще свежи воспоминания о предыдущем общении с мачехой.

— Ну здравствуй. — С улыбкой, больше похожей на оскал, она поднимается с дивана. — Кажется, нас с тобой прервали в прошлый раз на самом важном месте.

Сжимаю челюсти и кулаки. Она всегда любила ходить вокруг, как хищник, который загоняет жертву, играет на ее страхах, а потом, ослабив, накидывается и подавляет.

Я помню первые годы с ней. Заботливая, милая, любящая при отце и… жесткий манипулятор, когда его нет. Я всегда была виновата. Во всем. Даже в том, что без моего присутствия сделала Джуна. Отца не стало, а я оказалась нестабильной. Мачеха поспешила обнародовать этот факт, меня уже даже привезли в специальную службу, где в присутствии высокопоставленной комиссии на меня должны были надеть браслеты и полностью лишить магии, а значит, и будущего.

Ректор Эриан Ферст собирал таких, как я, по всему Лоренхейту. Два десятка нестабильных, почти отчаявшихся подростков, которые были никому не нужны. Никому, кроме Ферста. А кому-то и мешали.

Но мы выстояли, нас отстояли. Мы все закалились, как сталь.

И с тех пор я не возвращалась в дом, который перестал для меня существовать. Мачеха появлялась дважды. Второй раз был как раз с объявлением о моей помолвке. Искренне говоря, я надеялась ее еще долго не увидеть.

Как жаль, что не судьба.

— Кажется, мы стали встречаться слишком часто, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Скоро не будем, не переживай, — оскаливается еще больше она. — Герцог запрет тебя да воспитает, раз папенька не смог. И старших уважать, и мужчин… ублажать.

Едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться от того, насколько мне противно от ее слов. Но, несмотря на всю безвыходность ситуации, в груди все еще тлеет надежда.

— Джуна приносила о тебе много разных слухов, — продолжает она. — Что ты тут… хорошо развлекаешься. Но мы-то обе знаем, что ты правильная девочка. И герцогу это непременно понравится.

— Иди ты… знаешь, куда… — цежу я, понимая, что меня опять загоняют в угол.

— Закона нет. Ты же уже в курсе, да? — усмехается мачеха. — А значит, это не я пойду. Это мы пойдем. Прямо сейчас.

— Не пойдете, — раздается за моей спиной ледяной голос.

— А, профессор Вальгерд, — улыбается Драбба, — и вам доброго дня. Такого же прекрасного, как мой, после того как мы с Алисией покинем эту академию.

— Этого не произойдет, — тем же тоном отвечает мой куратор.

— Ну и кто же мне помешает? Надуманный закон? Или вы решите пойти против воли родственников? — В голосе мачехи звучат победные нотки. — Вы не можете мне ничего противопоставить, господин ректор.

Я будто становлюсь предметом спора двух хищников, готовых перегрызть друг другу глотки. Так себе достижение, конечно. Но мне до мурашек страшно вклиниваться в это противоборство.

— Если вы не поленились уточнить действующее законодательство… А вы не поленились, — прожигая взглядом мачеху, произносит Вальгерд. — то вы напрягли все ваши связи, чтобы узнать, кто же я.

По лицу Драббы становится заметно, что так оно и есть. Она потратила эти два дня именно на то, чтобы как можно больше узнать о новом, пусть и временном, ректоре. И узнала, что он ищейка.

— Какая разница, кто вы… Мы сейчас говорим о будущем моей падчерицы, — пытается уклониться от темы Драбба.

— Есть разница. Вы прекрасно знаете, что ищейки своего не упускают. Никогда. Годы, расстояние, любые другие препятствия не имеют для них никакого значения. — От его слов ощущение тревоги проникает под кожу, впитывается в кровь, бурным потоком разносится по всему телу.

— И к чему вы это сейчас, господин Вальгерд? — Голос мачехи дрожит.

— К тому, что сейчас «мое» — это Алисия. И она никуда и ни с кем не поедет, пока я этого не захочу, — твердо объявляет декан.

— Что же мне может помешать?

— Как минимум то, что ищейка собирает тайны и темные секреты намного быстрее и подробнее, госпожа Крукс. — Вальгерд останавливается четко за моей спиной. — А распространяет еще быстрее. Дети, родители, ошибки молодости… Вы готовы к этому?

Драбба бледнеет.

— Что… вы хотите?

— Вы откажетесь от идеи забрать Алисию и выдать ее замуж, — усмехается декан.

— Это невозможно… — хрипло говорит мачеха.

— Так сделайте невозможное возможным.

Она тяжело вздыхает и сжимает идеально отутюженное платье пальцами.

— Почему вы все еще здесь?

Мачеха бросает на меня очень мрачный, убивающий наповал взгляд и, стуча каблуками, выходит из комнаты.

Вальгерд остается за моей спиной. Страх оттого, что меня могут вот-вот забрать, сменяется тем, что ищейка может узнать о метке. Метке, которая уже сама по себе является смертным приговором.

«Годы, расстояние — любые другие препятствия не имеют для них никакого значения. Значит, он до сих пор ищет меня».

— Спасибо, — севшим голосом, еле слышно выдаю я.