Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта

Глава 35

В момент, когда я отделяю чувства, сияние озерца меркнет. Вместо него теперь вижу зеленую, противную, дурно пахнущую топь, словно протягивающую ко мне свои липкие щупальца.

Очнувшись, пячусь назад, но нога соскальзывает. Лодыжку обжигает болью, я начинаю падать, однако сильные руки подхватывают меня и прижимают к упругому телу.

— Куда ж тебя несет? — раздраженным шепотом произносит Вальгерд. — С твоими умениями находить приключения, если мы не найдем ночлег еще полчаса, наши шансы на то, чтобы благополучно дожить до утра, заметно снижаются.

Я пытаюсь сделать шаг, но ногу простреливает так, что воздух из легких выбивает. Я вскрикиваю и тут же чувствую, как на лицо ложится прохладная кожа перчаток Вальгерда.

— Веди себя тише, — говорит он, обжигая ухо шепотом, — что бы ни произошло. Они тебя почувствовали, а ты дала им отпор. Здесь такое не любят. А теперь закуси язычок, нам надо ускориться.

Не успеваю я отойти от этого замечания, как Вальгерд подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Сердце подскакивает к самому горлу, а я хватаюсь пальцами за то, что попадается под руку: сейчас это рубашка декана.

Даже сквозь ткань плаща я чувствую, что он горячий, как печка. И это даже несмотря на то, что его одежда тоже мокрая! Легкие заполняет его аромат: можжевельник и горчинка горького чая. Эти запахи создают ощущение островка уюта тут, в руках Вальгерда.

От смущения я, кажется, скоро дымиться начну, потому что щеки невозможно горят. Но совру, если скажу, что это неприятно. И это смущает еще больше.

— Что это было? — спрашиваю я так, чтобы слышал только Вальгерд.

— Топи.

— То есть магия? Может, там была магия? — Я с надеждой вглядываюсь в лицо декана.

— Нет, это не магия. Это топи, — твердо заявляет он. — Так затуманивает мозг все, что тебя окружает: туман, сам воздух, растения. Иллюзия.

Вот стыдобища… Это подтверждает, что мне еще учиться и учиться. И нельзя терять концентрацию ни на миг. Но справлюсь ли я?

Деревья вокруг нас становятся все выше и плотнее, их ветви тянутся к нам, словно костлявые пальцы. Тени сгущаются, скрывая любые ориентиры, а впереди лишь проглядывает темная масса зарослей.

Вальгерд ускоряет шаг, умудряясь расчищать себе дорогу, стараясь как можно скорее найти укрытие. Я решаю не отвлекать его разговорами, только крепче прижимаясь к его надежной груди и согреваясь теплом его тела.

Совершенно неожиданно стена деревьев исчезает, и сквозь пелену тумана становятся видны очертания домика. Заброшенный охотничий домик стоит на небольшой поляне, высокая трава и сорняки поглотили почти все тропинки, ведущие к крыльцу, превращая их в еле заметные извилистые дорожки.

Деревянные стены потемнели от времени и погоды, местами виднеются проплешины поврежденной древесины. Крыша из чернеющих деревянных досок местами прогнила, потому, возможно, нам не найти там ожидаемой сухости и тепла. Но это уже крыша, а не открытое небо.

Окна домика плотно заколочены, дверь покачивается на скрипучих петлях. Она слегка приоткрыта, словно приглашает войти и укрыться от окружающей тьмы.

Поляну окружает темная стена леса, нависающего, создающего ощущение изоляции и таинственности. Ни звука вокруг. У меня даже мелькает мысль: «А не обманка ли это, как то озеро?» Но, прислушавшись к ощущениям, понимаю, что нет.

Вальгерд осторожно поднимается по скрипучим ступеням крыльца и, поудобнее перехватив меня так, чтобы протиснуться в узкую дверь, проходит внутрь.

Внутри темно, света из открытой двери едва хватает, чтобы выхватить очертания нехитрых предметов мебели. Вальгерд осторожно проходит внутрь, стараясь ступать как можно тише, и опускает меня на пыльный диван. Половые доски скрипят под ногами, грозя провалиться в любой момент.

Сразу после этого ищейка подходит к старому камину рядом и, быстро собрав лежащие рядом сухие щепки, похоже остатки от чего-то, разводит в нем огонь, чтобы согреться и осветить мрачное помещение.

Ноющая боль в лодыжке, которая сопровождала меня всю дорогу, и о которой я старалась не думать, напоминает о себе яркой вспышкой, когда опускаю ступни на пол. Громко цыкаю и тут же, испугавшись, закусываю губу, когда Вальгерд оборачивается.

— Сейчас пламя разгорится, я посмотрю, что с твоей ногой, — говорит он.

Пламя трещит, отбрасывая дрожащие тени на стены и выхватывая из темноты мужественный профиль Вальгерда. Интересно, он уже бывал в подобных ситуациях?

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — соглашается декан, серьезно кивая и одновременно бегло осматривая обстановку, — сидеть и беречь себя.

Пока разгорается камин, Вальгерд находит огарок свечи и, вооружившись им, осматривает все помещение. Вдоль стен расставлены грубые деревянные полки, на которых, наверное, когда-то размещались инструменты или оружие для охоты. Сейчас они или пустуют, или завалены каким-то хламом.

Посередине комнаты находится массивный дубовый стол, за которым расположены два простых, но прочных стула. И то и другое покрыты толстым слоем влажной пыли — все же сюда проникал туманный воздух снаружи.

В одном из углов комнаты стоит старая, но крепкая деревянная кровать с остатками соломенного матраса. Около изголовья находится небольшая прикроватная тумбочка, где замечаю еще один огарок свечи в простом глиняном подсвечнике.