Взрывной десерт для тёмного мага

10. Подозрения

Вот это карьера! От воспитателя ясельной группы до императрицы. Принцесса Диана может нервно завидовать.

Что же за тело мне досталось - наивной простушки или злостной интриганки? Еще не хватало быть замешанной в государственном перевороте. Если Мелиссу заберут, то что ждёт малышку Сиану?

Не оставлять же её в этой занюханной лавчонке.

Мысленно пытаюсь вызвать внутри ощущения Мелиссы, пусть мне хоть какая-то часть её воспоминаний достанется. Но видений, подобных тому, где она плакала перед свадьбой ко мне больше не приходит.

Наверное, выходить замуж она не хотела настолько сильно, что это оставило рану в её душе. И, что бы не связывало её с наследным принцем, вряд ли она по этому поводу переживала также сильно.

Так стараюсь, что в висках покалывает, но бесполезно.

- Я… Я не хотела стать императрицей, - бормочу еле слышно. - И не хочу.

Говорю чистую правду. Как Галина Сергеевна, о короне я и не мечтаю. Чистая и мягкая кровать, сытная еда, хорошая школа для Сианы и внятное будущее.

Если я чего-то хочу, то только этого.

Дядюшка Арчи бросает на меня любопытный взгляд из-под лохматых бровей.

- А, может, и вообще договаривалась о том, чтобы пузырьками своего мужа Императора убрать?

- Что? - Вскакиваю с места.

Сиана, вяло ковыряющая подсохшие ириски, с удивлением поднимает голову. Смотрит с беспокойством, не нужна ли её помощь.

Натянуто ей улыбаюсь и сажусь на своё место, хотя всё внутри дрожит от беспокойства.

Нечего пугать девчонку, ещё не известно, как на самом деле всё было. Может старый хоббит что-то и напутал…

Но, если он подозревает меня в государственной измене, значит, есть и другие такие люди.

Ох, не Бэрли он испугался, когда мы к нему пришли. Точнее не только мести мужа Мелиссы, но и гнева Императора.

Как бы не выдал нас! Со своими странными переменами настроения. Узнать бы, что у него на уме. Не хотелось бы останавливаться с Сианой там, где нам не доверяют.

Разглаживаю складки платья на коленках.

Выдыхаю и поднимаю на дядюшку глаза.

- Могу поклясться, я не замышляю ничего плохого. - Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. - Я не знаю, как это доказать, и не уверена, что вам нужны мои оправдания. Но вреда мы вам не причиним и тень на ваше имя не бросим. Я даже не помню никого из тех, о ком вы нам рассказываете.

“Что бы обо мне не говорили, даже не вздумай отдавать меня следователям или кто здесь у вас этим занимается. Я не оставлю Сиану одну!”

Молю его мысленно!

Арчи осоловело хлопает редкими белесыми ресницами. Смотрит на меня, будто впервые видит. Что это с ним?

- Не отдам я тебя, с чего ты взяла? Мне одному девчонку растить будет несподручно. - Медленно моргаю в недоумении. Неужели я сказала всё вслух? - К тому же мне всё равно сейчас, я как Искру утратил, только смерти и дожидаюсь. Так что, кого мне бояться… Только позора.

- Искру?

Уже третий раз он говорит об этом, будто о какой-то страшной болезни.

- Ах да, ты же не помнишь. И тётю Агату не помнишь. Как она умерла, всё и посыпалось.

Дядюшка грустно вздыхает.

Я даже рада тому, что разговор уходит в другую тему. Обсуждать государственные проблемы я сейчас не готова.

- Немного помню, - туплю глаза в пол, - она была хорошей женщиной.

Если я немного совру, чтобы сделать приятное дядюшке, никто меня не осудит. За мной, то есть за Мелиссой, есть прегрешения пострашнее.

Маленькая хитрость работает. Арчи сразу же расцветает.

- Вот видишь, даже зелья твоего муженька память об Агате не могут стереть.

Всхлипывает и тянется за салфеткой. Я бы не стала в неё сморкаться, на не микробов больше чем в носу. Но, видимо, дядюшкина “искристая” болезнь страшнее, чем стафилококки.

Терпеливо жду, когда дядюшка трубно высморкается.

- Как не стало Агаты, я тоже чуть не умер. Она была моей душой. - вытирает нос тыльной стороной ладони и похлопывает себя поо сердце. - Поэтому и Искра меня покинула. Нет души, нет и Искры. При Агате здесь всё сияло и блестело…

Грустно озираюсь. Похоже дядюшка утратил странную Искру давно, здесь “не сияет и не блестит” уже не меньше года, если не больше.

- А без Искры человек существует, не живёт. Вот и я доживаю. Жду, когда встретимся с Агатой на краю Бездны.

- А вернуть Искру нельзя?

- Разве другую душу можно в тело поселить? - Арчи грустно улыбается.

Мне остаётся только пожать плечами. Я-то знаю, что очень даже можно. Только сама понимаю, что не стоит крёстному знать о том, что в теле Мелиссы, судя по всему, сидит другая Искра. Не известно, как он на это отреагирует.

- Без Искры мне ничего и не хочется. Всё в запустение пришло, прислуга разбежалась. - Скребет грязными ногтями щетину. - Жаль, конечно… Это всё детище Агаты, она эту лавочку любила.

Так тяжело вздыхает, обводя взглядом помещение, что у меня сердце чуть не идёт трещинами от жалости. Надо же, какая любовь. И завидно, и больно.

Желая поддержать дядюшку, хочу сказать ему что-то ободряющее.

- Зато у вас была Агата, и какое-то время вы были рядом. Немногим так везёт…

Но выходит только хуже. После моих слов пожилой хоббит заливается слезами, уткнув лицо в салфетку. Я в растерянности смотрю на его подрагивающие седые пучки над ушами.

Погладить его? Пожалеть? Вдруг, будет ещё хуже?

Наверное, в нашем мире, дядюшке Арчи уже выписали бы депрессанты. А что делать здесь?

Ищу взглядом Сиану, она уже хлопочет за прилавком, ставит чайник и, кажется, собирается реализовать обещанное дядюшкой чаепитие. Что делать-то, когда у пожилого крёстного без Искры случается истерика?

Решаюсь. Касаюсь пальцами подрагивающих плеч.

- Всё будет хорошо, дядюшка. Мы поможем вам, приведем здесь всё в порядок, клиенты пойдут. Надо жить дальше…

Арчи перестаёт всхлипывать.

Поднимает на меня покрасневшие глаза. Он не перестаёт меня удивлять. У меня даже в подростковом возрасте так не менялось нсатроение.